И, хоть за окном уже во всю разошлось лето, у меня в квартире по ощущениям царил ноябрь. Самое тяжелое – пережить утро, а потом вернуться домой вечером. Все же когда я обнаружил, что Фенька сбежала, впал в ступор. И так из него и не выпал.
Я выбрал Феньку в тот момент, когда она меня не выбрала.
Имела право?
Пожалуй. Наверное… Я не знаю.
Она не писала, не звонила, не звала и не давала надежд. Но я не мог без нее. До полудня я таращился в монитор ноутбука, занятый поиском новой работы и вариантов, которые были бы по душе. Потом я тащился к дому Фени узнать, как она сегодня. В четыре у нее была перевязка в клинике. Потом она шла в магазин, а вечером она брала с собой крыс, коробку с бисером, чай и печенье и выходила подышать воздухом на скамейку перед подъездом. И все плела фенечки. Меня успокаивало за ней смотреть. Я видел, что с ней все в порядке, и давал время.
Когда так прошли две недели, я стал забывать, какого черта торчу изо дня в день под её окном. Сначала думал подойти и поговорить. Потом – подойти и забрать себе назад вопреки всему. Но у меня не вышло. И я понял, что не могу подойти. И что выбрать кого-то мало. Нужно, чтобы этот кто-то также выбрал тебя…
Я обманывал себя.
Я не давал ей времени. Я ее отпускал. Медленно, болезненно… Единственный вопрос, который у меня остался – стоит ли винить Феню в том, что она не сделала шаг ко мне? Наверное, нет. Я же знал, что так будет. Что она предпочтет себя. Ведьмы всегда предпочитают себя, они не могут по-другому.
Феня уже зашла домой, и ветер развеял ее запах, а дождь смыл все следы присутствия. Только я все сидел на корточках за углом ее дома и курил, позволяя дождю осыпать меня своей щедростью.
Ее руки работали все лучше. И я радовался. Скоро она сможет снова жить прежней жизнью, наверное. Может, вернется в операционную, и… я ей стану больше не нужен. Сигарета зашипела и погасла, и я уже выпрямился на ногах, когда у меня вдруг зазвонил мобильный. Я глянул на экран, потом машинально перевел взгляд на дом Феньки.
– Сволочь, привет, – прозвучал ее голос в трубке. – Ты, может, зайдешь? А то промокнешь совсем…
Я хрипло усмехнулся:
– Зайду.
***
Я нервничала. Чувствовать его рядом каждый день стоило мне невероятных усилий. Потому что хотелось просто подойти, взять за руку, прижаться… Я выходила к нему каждый день, чтобы просто побыть рядом. Но сдаваться его заботе было рано. Мне нужно прийти в себя, подумать, что я смогу противопоставить и дать Сволочи взамен, чтобы зверь его не считал меня слабой особью, которой нужно командовать. Это как с инфекцией. Ее лечат радикально и решительно, иначе она вернется с новой силой.
Вчера утром, пока Сволочь еще не приехал, я помчалась к Роману в реабилитационный. Он был в шоке. Смотрел на мои руки и молчал. Долго. Потом спросил, что я сделала. Я сказала, что просто плела фенечки. Он, конечно, не поверил.
– Я знаю, что у ведьм иногда встречаются редкие одаренности, – заметил задумчиво. – Может, твоя – в собственной регенерации?
– Может. Я очень хочу снова оперировать.
– Думаю, такими темпами ты это точно сможешь, – улыбнулся он.
Видела – ему не верилось.
– Я бы хотела вернуться к той реабилитации, которую ты предлагал.
– Отлично, – просиял он. – Это правильное решение.
Мы расстались с ним, договорившись о следующей встрече, и я понеслась домой. Меня заполнило надеждой, появилось желание жить, а не просто как-то существовать. Я снова буду оперировать! Буду заниматься тем, что больше всего люблю! Не верилось… Конечно, это всё – Натан и его способности лечить других. Мне не нужно было с ним видеться – процесс излечения, запущенный тогда, не остановился. Но всё же очень хотелось увидеться со стариком и поблагодарить за его дар. Он ведь выбрал меня почему-то. Но сначала надо будет спросить у Сергея…
Когда в коридоре послышался стук двери, я замерла с чайником на кухне. Зашелестела куртка, стукнули ботинки…
– Тебе дать полотенце? – опомнилась я, отставила чайник и бросилась в коридор.
Сволочь уже стягивал мокрую футболку, когда я влетела в прихожую. Так мы и замерли в шаге друг от друга. Он отвел взгляд первым и, встряхнув футболку, бросил ее на угол двери ванной.
– Привет, – протянула я ему полотенце.
– Привет, – слабо улыбнулся он. – Давно меня засекла?
– Сразу же.
– Вот как…
– Рори смотрел в окно долго. Я выглянула и стала присматриваться, куда он так пялится. И увидела, как ты стоишь с торца противоположного дома под деревом. – Я заправила прядь за ухо, и Сволочь проводил этот мой жест взглядом. – Потом я правда прочитала, что крысы очень плохо видят, а такие как Рори – с красными глазами – еще хуже. Проходи!
Сволочь вел себя как-то настороженно, неслышно. Прошел на кухню, сел на стул…
– Сволочь, я… я хотела тебе сказать, что мне очень тяжело без тебя, – начала я осторожно. Его взгляд не понравился. Он смотрел так, будто я опоздала. – Ты же не думал, что я…
– Сначала нет, – нахмурился он. – А теперь…
– Мне нужно было время, – перебила я его, пока он не сказал что-то такое, что я не смогу пережить.
– Я знаю…
– Слушай, я же не могла по-другому, ты знаешь…
– Знаю.