Положив телефон, Оксана села, посмотрела на часы, которые показывали час ночи. Пожала плечами и, набросив на плечи халат, пошла ставить чайник.
Света зашла, растерянно пожала плечами, как бы извиняясь, и тут она не выдержала и заплакала.
— Ну, ты чего? Проходи.
Обняв подругу, она прижала ее к себе и, слушая всхлипы, стала думать, что произошло.
— Идем, я уже чай согрела. Хочешь перекусить?
— Кофе, — сквозь слезы сказала подружка.
Посидев минут пять, Света успокоилась. Оксана не спешила, знала по себе, что в этих случаях надо просто подождать.
— Он… Я… Ну, понимаешь… Он какой-то… Он меня ударил.
— Женька?
— Да! Вот, смотри.
Света задрала вверх кофту и показала спину, где сияли две красные отметины.
— Он какой-то бешеный. Пришел с работы и начал орать, а потом ударил, словно я в чем-то виновата.
— А дети?
— Они у мамы на выходных. Я боюсь его. Можно я до утра у тебя останусь?
— Да.
Это был первый раз, когда Света пришла жаловаться на мужа. В ее глазах не было страха, но было детское непонимание. Оксана завидовала ей, что у нее семья и уже двое детей, и вот теперь Света всхлипывала, вытирала нос и говорила, как он кричал на нее.
— Я поживу у тебя пару дней, пока он не успокоится. Хорошо?
Оксана была не против, и Света осталась. На следующий день вечером стала прорисовываться картина. Оксана узнала, что Женя, ее муж, в последнее время стал выпивать на работе. Возможно, так он хотел утвердиться среди своего коллектива, а может, была другая причина. Она знала его как отзывчивого и доброго человека, но то, что рассказывала Светлана, больше было похоже на наговор.
— Он хочет, чтобы я была готова словно пожарный.
— К чему?
У Оксаны было две комнаты, но одна так и стояла пустой, не хватало денег, чтобы привести в порядок. Вот они вместе и жались на раскрытом диване.
— К сексу.
— То есть?
— Он думает, что я всегда хочу. Вернее, все наоборот. Он всегда хочет и требует, чтобы я всегда это делала.
— Зачем? — не поняла Оксана.
— Как зачем? Он же мужчина.
— И что из того? Это ведь не повод ложиться под него каждый раз, как он щелкнет пальцем.
— Я так не могу. Он мой муж, отец моих детей. Ведь у меня есть обязанности…
— Что за глупости. У тебя обязанности вырастить детей и любить мужа, но не это же.
— Нет, не могу. И вообще, он хороший, вот только вспыльчивый сейчас.
— Ага, и бьет свою жену. Только не говори, мол, бьет, значит любит.
— Разве не так? Мне вот нравится, когда он как хозяин может стукнуть кулаком или гаркнуть. Ну, это понимаешь, сразу чувствуется сила, власть.
— Ты что, его подчиненная в полиции? Или он так на тебе репетирует? Слушай, брось, не кисни, поговори с ним, может, это он так случайно, сгоряча приложил руку, может, больше не будет. А?
— Не знаю. Завтра схожу, поговорю, наверное, уже остыл.
На следующий день Света ушла, а уже через пару дней пригласила Оксану к себе домой. Женька порхал на кухне, готовил мясо, вел себя так, словно они только что расписались. Оксана смотрела и не понимала, кто кому соврал.
— Будешь красного? — спросил он и откупорил бутылку вина.
— Спасибо, но только немного.
У Оксаны был плачевный случай из юности, тогда она только закончила школу. Пришла к другу домой, вместе шесть лет проучились. Оксана ощущала себя взрослой, вот и решилась выпить предложенный бокальчик домашнего вина. А оно оказалось сладким, как компот. За одним бокалом последовал второй, третий, а потом все. Стены закачались, и земля стала ходить ходуном, словно ты на качелях.
— Отведи меня домой, — понимая, что происходит что-то неладное, попросила она.
Как она дошла, даже не помнила, только очнулась уже дома. А потом была длинная лекция, которую прочитала ей мама.
— А я много и не наливаю, — радостно сказал Женя и налил полбокала. — А знаешь что, Оксан, мы на выходные поедем на Андреевское. Поехали, у моего отца там дача и баня. А какой там воздух и рыба. Любишь ловить на удочку?
— Люблю, — сказала Оксана, тем самым дав свое согласие.
Еще с детства Оксана любила ловить рыбу, отец приучил ее этому увлекательному занятию. Накопают червей, пойдут под мост или к ивам, что росли у старицы. Сядут на корягу поваленного дерева, тут меньше всего камышей, закинут поплавок и ждут. Очень часто прилетали стрекозы и почему-то специально садились на поплавок. Наверное, им нравилось покачиваться на мелких волнах. И пока гольянчик где-то там плавает, ты сидишь и думаешь о своем.
— У меня есть лодка, поплыли, — предложил он Свете с Оксаной.
— И что я буду делать? — возмутилась Света. — Кормить комаров? Ну, нет уж, вы плывите, а я пока тут не бережку посижу, костер покараулю.
— Ладно, а ты? — обратился Женя к Оксане.
— Поплыли, только сейчас рубашку возьму, плечи сгорят. Не забудь червей или что там у тебя.
— Опарыши.
— Бе…
— На них лучше клюет, сам разводил на балконе.
— Там воняет, — вставила свое слово Света. — Он взял мясо и в банку, сейчас там черви
— Опарыши, — поправил ее Женя.
— Все равно черви.
— Все, поплыли.
Женя вытолкнул надутую лодку на воду, установил весла, положил рядом удочки, сумку, подождал, пока Оксана сядет, и стал грести против ветра.
