Она пошла к гримёркам, тяжело дыша и обмахиваясь рукой. Сегодня было довольно жарко: в Лос-Анджелесе в тени температура достигала почти сорока градусов. Снимали на площадке, в душном помещении, и, казалось, выжить невозможно. Единственным спасением были кондиционеры, установленные в гримёрках.
Мэдисон села на диван и, закрыв глаза, расплылась по нему. Сильно хотелось пить, чего-нибудь холодного.
– Ну, как проходит съёмочный день? – бодро спросил Арнольд, перелистывая какой-то журнал.
– Ужасно. Можешь принести мне попить?
– А сама не можешь подвигать своими стройненькими ножками?
– Ну, пожалуйста, – устало произнесла девушка. – Я не хочу возвращаться в это адское пекло.
– Ладно. Чего тебе?
– Воды. С лимоном. И со льдом.
Парень кивнул и удалился из гримёрной. Мэдисон взяла в руки пульт и снизила температуру в комнате, чтобы стало ещё прохладнее.
Прошло около пяти-семи минут, однако Арнольд так и не появлялся. Паккет нехотя покинула гримёрную и вернулась на площадку. Рядом с автоматом, в котором можно было купить различные напитки, на полу сидел Арнольд. Он, прислонившись спиной к стене, шипел от боли и держал свою руку за запястье. Вокруг менеджера столпился народ, а перед ним самим на коленях сидела медсестра. Мэдисон, растолкав людей, тоже разместилась рядом с девушкой и испуганно спросила: – Что случилось?
– Тупой, сука, автомат, – прошипел Арнольд.
Мэдисон посмотрела на его руку. Ладонь побагровела, а большой палец даже почернел. Девушка сморщилась и, прикрыв рот рукой, глухо произнесла:
– Может, кто-то наконец объяснит мне, в чём дело?
– Я хотел купить тебе воды с лимоном, ты же сама просила, – начал Арнольд, корча гримасы каждый раз, когда медсестра дотрагивалась до его ладони. – Ну, я сунул купюру, услышал, как баночка упала… Просунул руку, чтобы взять её, а меня как возьми да долбани током!
– Током? – переспросила Мэдисон. – Откуда в этом автомате ток?
– Я не знаю, что делал этот провод в автомате, – тихо сказала медсестра, указывая на чёрный оголённый провод, лежащий у стены. – Но с уверенностью могу сказать, что сам собой он там не оказался.
– То есть его кто-то туда подложил?
– Именно.
Мэдисон отошла и нахмурилась.
“В чём дело? Опять кто-то зло шутит? Этот кто-то, наверное, слышал, как я жаловалась на то, что хочу пить… И он же подложил этот провод в автомат… Но неизвестный снова промахнулся! Вместо меня пострадал другой, как было прошлый раз с моей дублёршей”. Собственные догадки казались ей догадками параноика, глупыми, нелепыми, очередным плодом её разыгравшейся фантазии. Но с другой стороны было не до шутек: кто-то же в конце концов подстраивает это всё, и, кажется, она стала догадываться, кто это…
Мэдисон распахнула дверь в гримёрку, и Алиса подпрыгнула на месте.
– Так быстро отсняли? – с улыбкой поинтересовалась она.
– Скажи, где ты была во время перерыва?
– Как где? Здесь…
– А вот и не ври! – Мэдисон села в кресло и посмотрела на бывшую одноклассницу, сузив глаза. – Я была здесь, но тебя тут не было.
Алиса, не найдя ответа, опустила глаза.
– Скажи честно, это ты?!
– Что я?
– Не прикидывайся дурочкой. – Мэдисон покачала головой и усмехнулась. – Ты уже несколько раз ясно дала мне понять, что ты причина всех несчастий.
– Паккет, я просто не понимаю, что ты несёшь. Может, ты перегрелась?
– Не смешно. Вот сама подумай, тебе же известно про смерть Лорена, так?
– Кто такой Лорен? – с невинным видом спросила собеседница.
Мэдисон, сердито зарычав, вскочила на ноги. Алиса дёрнулась от неё в сторону и испуганно округлила глаза.
– Когда тебя рассекретили, не стоит отрицать свою вину. Знаешь, как это выглядит глупо?
– Да ты о чём вообще? – громко и немного дрожащим голосом спросила она.
– О Лорене! О собаке, о той дублёрше, которая сломала себе спину! Об Арнольде, в конце концов!
Алиса смотрела на неё непонимающим взглядом.
– Ответь, зачем ты это делаешь? – спросила Мэдисон, скрестив руки на груди.
– Что я делаю?
– Неужели тебе не надоело? Ты же всю жизнь издевалась надо мной, я понимаю, может тогда, пять лет назад тобою руководствовалось чувство… тебе нужно было самоутвердиться в школе… ну а сейчас? Сейчас что тебя гложет? Ненависть? Может, зависть?
Она смотрела на Мэдисон слегка напуганным взглядом, делая вид (как казалось Паккет), что не понимает темы разговора.
– Можешь даже не пытаться, у тебя плохо получается, – угрюмо произнесла Мэдисон и медленно пошла к выходу. – Я думала, что ты выросла из той стервы Алисы… А ты… Я бы посоветовала тебе выложить всю правду, чем играть такую идиотку. Серьёзно, тебе не идёт.
– Мэдисон…
– Разговор окончен.
Последующей реплики Паккет не расслышала: хлопок двери заглушил слова Алисы.
Поздним вечером Мэдисон не спалось. Она ворочалась в кровати, то и дело поглядывала в окно, созерцая полную луну, и думала над чем-то. Вдруг она поймала себя на мысли, что она хочет… выговориться. Да! Это было то, что нужно.
