— Отец всегда говорил, что за спрос денег не берут, — отстранённо проговорил Клеп. — Когда решил нас женить, гонцов послал даже к Царю Анорскому.
— Вот и мы просто спросим, — добавила Висида. Йору ответил ей утомлённым взглядом. — Не смотри так. Если хочешь полагаться на наше оружие, придётся прислушаться и к словам. Копьё колет наконечником, но без древка не обойдёшься никак. Как-то так, вроде.
Йору икнул. Так прорывалась к губам усмешка на грани истерики.
— У Нотонира нахваталась?
— Ну, старый хер иногда нудит и с пользой, — Висида пожала плечами. — О будущем позаботимся, когда оно настанет. А пока — съебёмся уже из этой вонючей долины.
Порыв ветра принёс горькие хлопья пепла. Йору отвернулся: в том числе и для того, чтобы близнецы не видели, как подрагивают щёки. Гарь и кровь — эта дорога всегда пахла именно так, даже до того, как он оставил Корот позади.
А ведь потому Йору и дезертировал. Воевода Ааруд дал приказ — он его ослушался. Расчистить захваченную врагом деревню на пути к мятежной крепости в ночи, чтобы войско не попало в засаду. Выдвинуться вперёд раньше основных сил, сжечь засаду мятежников дотла, пока те не ждут.
Ааруд, конечно, обманул. Обычные сельчане всё ещё оставались там, пока мятежники из крепости Солоной готовили засаду за щитом из двух десятков душ. Да не было у них шансов против войска Ааруда: воевода лишь хотел дойти до Солоноя быстрее, чем шедший севернее Тууран, его давний соперник.
И Йору ослушался. Вместо деревни он сжёг собственную жизнь, начертанную Единством в миг, когда он родился первым сыном. Призванный стать воином до последнего вздоха, Йору обратился запылённым странником на ничейных тропах Лемии, а пепел всё так же оседал на саднящей коже.
Ничего он при этом не изменил. И без его факела деревня сгорела вместе с теми душами. И без его клинка Ааруд взял Солоной первым. И без его вопросов Сюзерен наведёт свои порядки в Долине.
«Задавался ли ими Марадо?»
Этого Йору не знал. Но в помершего сорок лет назад мясника не въедались две пары янтарных глаз — живых, даже после такого дня.
Возвращаться пришлось дорогой той же — но в то же время незнакомой. Мало того, что опавший пепел замёл всю землю в Долине, так и деревьев не осталось. Куда Клеп ни глядел, аж дыхание схватывало от простора.
Занесённые серым прахом склоны Долины передохили в приплюснутые холмы. Высокого над ними стелились плотные облака. Впрочем, ничего кроме зябкой тени небеса не сулили: дожди к Равноденствию и впрямь остались позади.
За их спинами — всей Своры, подгоняемой последними каплями бодрящего зелья в жилах — закутались в прах и деревня у моста, и хмелеварня, и заброшенные дворы у створа Долины. Клепсандар всё думал, что бы сталось с Долиной, не приди они сюда. Но, так или иначе, прах бы покрыл эту землю.
Впереди была Ставка — последняя остановка до того, как они вновь пойдут дорогой, не связанной договором.
— Чего это за парад у них тут? — забурчал Арачи, взбираясь на последний холм. — Лаг Бо, чего видишь?
Ульпиец вытянулся на носки и глянул против солнца:
— Какой-то в сбор. В поход собираются?
— Ещё как, — тихо подметил Клеп.
На разбитой площадке у ворот форта собралось с полусотню мужиков разной ширины и крепости: от подростков с тонкими запястьями до громил таких, что шея сливалась с плечами. Людей было даже под сотню, если считать снующих повсюду работниц: они закидывали на телеги последние мешки с припасами, кормили выстроенных в шеренгу лошадей, шептали что-то своим благоверным.
— Вот и он, — сказал Йору, добравшись до площадки.
Сюзерена Клеп не встречал в первый визит, но сразу узнал по рассказам. Невысокий, но статный и широкоплечий — он отчаянно отстаивал угасающую молодость. Чёрно-серебристую бороду подстриг коротко, почти на коварантский манер, а отвисший подбородок спрятал за высоким воротом кожаного мундира. Пусть в остальном Сюзерен казался спокойным, пальцы беспрестанно теребили саблю на широком поясе.
Завидев Свору, он жестом отогнал шепчущего ему ухо мужчину, чьё пузо вытекало из-под клёпаного жилета:
— Эй, Горго, Горго! — Сюзерен заулыбался, но ни одна морщина не дрогнула вокруг глаз. — Спасители твои вернулись, ну надо же!
Дружинники расступились, и старый знакомый Своры протиснулся через нестройные ряды.
— Нихуя себе, все живы даже! — с удивлением произнёс он.
— Живые, — Йору вышел вперёд и прикрыл отряд широкой спиной. На Горго он не смотрел: всё внимание досталось Сюзерену. — Спасли мы, кстати, не его одного.
— На меня намекаешь? — Сюзерен положил руки на пояс и вытянулся от смешка. — Лес мне, конечно, докучал, но так чтоб сразу «спасли»? Так, усмирили кучку каззитских бунтарей.
Йору оглянулся, будто боялся, что кто-то из Своры встрянет. Клепсандар, если точнее. Того, кто и впрямь намеревался встрять, его острый взгляд бы и не задержал.
