— Не знаю, так? — пыл раздувал крупные ноздри Талны. — Вы потащили меня на смерть, чтобы выбить награду пожирнее, забрали единственный кинжал! Я имею права хоть жгучанки набрать?
— Имеешь, конечно, — Клепсандар почесал затылок. — Но для тебя так тоже будет лучше, Тална. С нами… С ними тут куда безопаснее: с шаадамарским живогором, с моей сестрой, с Лаг Бо и Йору. Да и Нотонир не только пердеть умеет, поверь.
— Угу, — Тална поджала губы, чуть потряхивая мешком со жгучанкой. — Я предпочла бы вообще тут не быть.
— Не ты одна, — Клеп позволил голове свободно свеситься к груди. — Но, раз уж мы здесь, почему бы не попытаться выжить всем вместе и заработать? Тебя это касается тоже: не придётся больше воровать у сомнительных прохожих вроде нас.
— Пока что зарабатываете тут только вы. Я даже не видела хвалёный задаток от Сюзерена.
Клеп вздохнул. За тяжёлым взглядом Талны, за грубым низким голосом и подрагивающими щеками он разглядел чувство куда более знакомое. Страх в худшей его разновидности — перед неизвестностью. Дожидаться ответов нового дня куда тяжелее, когда не уверен, придёт ли рассвет именно для тебя.
— Держи, Тална.
Под рубашкой он нащупал пристёгнутый к поясу мешок с задатком. Звонкая лемийская мера тяжело легла на ладонь недоумевающей Талны, и та даже прогнулась под её весом.
— Зачем ты отдаёшь свою долю? — ощетинилась девушка. — Так неправильно!
— Просто я уверен, что получу своё, когда мы расчистим дорогу в Олони.
Если, конечно, не взыграет исконная жадность Сюзерена. Впрочем, чувство это опасное в такой близи от Става Души, молота Живогора и клинка Йору.
— Для этого нужно знать, что это вообще за лес, — голос Талны помягчел. — Есть мысли?
Клеп оживился, вытянулся в струну всем телом. Мыслей было много, и засыпать они отказывались.
— Конечно! — дыхание перехватило от целого роя идей, что вырывались наружу. — Я говорил про разрез в пространстве, что какой-то маг…
— Здесь волки — не волки, — Тална закачала головой. — И лоси — не лоси.
— Верно, поэтому лес никто не переносил, — заключил Клепсандар. — И не лес это никакой, возможно. Но кто-то очень хочет, чтобы именно этим он и казался. Но как такое возможно? Что за магия, что за ритуал?
Тална дёрганным движением сбила с лица терракотовую прядь и нахмурилась:
— А это важно?
— Чего? Конечно, важно! — Клеп едва не поперхнулся хлынувшей на язык слюной.
— А мне кажется, что ты не те вопросы задаёшь, — стояла на своём Тална, пряча выданную им мошну в мешок со жгучанкой. — Главное же не то, как этот лес призвали. Как по мне, важнее знать, зачем это сделали.
«С какой целью?»
Вопрос обжёг разум — верный признак того, что он был правильным. Как приговаривал даже не Нотонир, но ещё отец Клепа и Висиды, «если что-то не понимаешь, подумай о том, кому это будет выгодно». Похоже, за этими размышлениями остаток глухой ночи и пройдёт.
— Давай-ка вернёмся в тот дом, — поросил Клеп, качнув головой в сторону двери. — Пока Лаг Бо чего не надумал.
Тална вскинула мешок на уровень груди:
— Всё равно оставлю себе.
— Оставляй, только Йору не рассказывай, — Клеп кивнул. — Или моей сестре с Арачи. Нотониру — тоже не стоит… Короче говоря, держи это при себе.
Йору подгонял рассвет упорными мыслями. Окружённый неслышимыми истуканами иллюзорных деревьев, он таращился в темноту, пока укрытые перчаткой пальцы поглаживали ребристую рукоять меча. Казалось, что внешне безразличный лес уставился на него в ответ.
— Давай, — шептал Йору, не разжимая челюстей. — Давай же.
Он не присел с тех пор, как принял ночной караул у Лаг Бо. Затухли угли в крошечном костре, и Йору это лишь порадовало. Тем меньше шансов, что кто-то увидит их сонную ставку из чащобы.
Хлад дремал, равно как и весь отряд, но доверять ему Йору не спешил. Особо хитрый враг и не заявит о себе, пока не оттолкнётся от земли когтистыми лапами в смертоносном прыжке.
— Что за херня? — шикнул Йору, когда подошвы провалились в сухую лемийскую почву.
Земля обратилась мягкой глоткой под его сапогами. Увязнув по колено, сдвинуться с места Йору не смог. Ощущения походили на те, которые возникали после пары-тройки дней вовсе без сна.
Йору перевернул меч, воткнул его концом в землю, чтобы навалиться и не рухнуть. Помогло едва ли: куда стремительнее, чем тело, проваливалось его сознание. Подул терпкий ветер, и глаза сомкнулись…
…Лишь на мгновение, которого хватило, чтобы вокруг рассвело. Йору шагал по иссушённой почве, пока солнце припекало вымокшую кожу. Пот щекотал уголки глаз, забирался под тугой ворот липкими щупальцами. Бились об усталую ногу длинные вычурные ножны с золотыми скобами по всей длине.
Наперерез жаре он взбирался на крутой холм посреди степи. Сухие просторы простирались во все стороны, лишь изредка прикрытые витиеватыми кустарниками. Взгляд Йору то и дело уходил дальше, на восток, где горизонт прятался в знойной мари, пусть цель его похода была куда ближе.
