– К этому платью подходят любые украшения. Найдите изумрудный гарнитур, к Вашим глазкам он очень подойдёт, – приговаривала Климента, затягивая мне сзади лиф и укладывая ленты кушака.
Я обула туфельки из гномьего хрусталя, покрутилась перед зеркалом и не узнала себя. Платье приподняло грудь, сделав её более высокой и округлой, подчеркнуло тонкую талию и длинные ноги.
– Ну как? Красиво должно быть… – протянула Климента. – Госпожа Габри в этом платье была великолепна.
– Я не узнаю себя! – рассмеялась, кружась по комнате.
– Подождите, маленькая госпожа, нужно еще волосы уложить! – Она заставила меня присесть на стул и, распустив мои косы, уложила их локонами, закрепив двумя золотыми гребнями. – Вы нашли изумрудный гарнитур? Посмотрите, здесь где-то должен быть ларец с драгоценностями, он там, в отдельной коробочке.
Я отыскала ларец под зеркалом, открыла его и замерла. Все украшения, которые до этого видела на балах, показались мне жалкими безделушками в сравнении с украшениями в ларце. Я сделала над собой усилие и заставила вытащить коробочку, лежащую сверху. В ней оказался гарнитур из крупных изумрудов: колье, серьги каскадами и браслет. Когда я надела украшения, увидела на дне коробочки прямоугольную карточку, перевернула её и прочла вслух: «Надеюсь, эти изумруды достойно оттенят красоту нашей дочери. Любящий вас Элвиг Химмельсдрёке. Ты уж рассказала ей обо мне?»
Меня охватило волнение, и я поспешно спросила у Клименты:
– У мамы была еще дочь?
– Думаю, это про тебя. Значит, Элвиг Химмельсдрёке… Я не ошиблась, предположив, что Рамадзи не отец её ребенка. Она ездила путешествовать на корабле.
– На корабле?!
– Да, у госпожи Габри был парусник. Только вернулась она через несколько лет на чужом судне. Сказала, что наш корабль разбился. Через две недели после возвращения вышла замуж за этого Ириана, а через месяц у неё стал виден животик. Я не могла расспрашивать госпожу, но всё поняла.
– Так значит, он мне не отец?
– Он даже не муж Вашей матери… Чтобы Вам было понятней, они спали в разных комнатах и даже в разных частях замка.
– Вот почему я практически не помню, как папа играл со мной в детстве… Но ведь он заботился обо мне после смерти мамы!
– Герольд Рамадзи неплохой человек, но бесхарактерный и приспособленец. Ладно, хватит болтать. Все обсудим потом. Теперь главное! Когда Габридааль хотела произвести на кого-нибудь впечатление, она говорила: «Люди видят меня высокой, стройной, красивой». Иногда меняла цвет волос, форму глаз и губ. Ну, повторите.
– Люди видят меня высокой, стройной, гибкой, мои волосы уложены аккуратными локонами, мое лицо с тонкими чертами, яркими губами и глазами.
– Ну, что, получилось. Придумали тоже, «яркие» глаза и губы! – она хохотнула.
– А как? – Я посмотрела в зеркало. Зеркало отразило чужое утонченное лицо с прямым носом, пухлыми ярко-розовыми губами и ярко-зелеными глазами. – Получилось! Губы и глаза ярковаты, на мой взгляд.
– Для бала в самый раз. Там все должно быть ярким. Теперь главное! Этот волшебный морок держится всего несколько часов. И Габри все время боялась, что он может рассеяться до того, как закончит дела. Я не знаю, как она это отслеживала, говорила, что смотрит на кончики пальцев.
Я взглянула на кисти рук и обнаружила, что на мне плотные белые перчатки. Интересно и непонятно…
– Готова!
– Не спешите! Еще обязательно нужно написать визитку. Посмотрите, на трельяже должны быть красивые картонные прямоугольники. Нашли?
Я посмотрела на столике под зеркалом, потом выдвинула один ящик, затем другой. В дальнем углу второго обнаружились связка небольших золотистых прямоугольных карточек и чернильница с высохшим пером. Вынула одну карточку из связки, обмакнула перо в чернильницу и, задумавшись, вывела имя и фамилию.
Помахивая карточкой, чтобы быстрее высохли чернила, прочла надпись.
– Ну вы и выдумщица! Так свое имя изменить!
– А почему нет? Я же графиня, - надменно произнесла и рассмеялась. - Если князя зовут Йоримииндааль. Почему бы мне не назваться в его духе?
– Поспешим! Праздники быстро заканчиваются, а Вам обязательно нужно станцевать с князем!
Мы покинули потайной гардероб и через комнату ключницы вернулись в замок.
В комнате Климента накинула на меня плащ, завязала ленты на капюшоне и сказала, выпроваживая в дверь:
– Что бы ни случилось, помните: Вы хозяйка замка Западные Холмы, Вы графиня! А еще Вы достойны быть счастливой. Не позвольте никому занять ваше место и отобрать ваше счастье!
Не знаю, как так получилось, вроде мы долго с Климентой собирали меня на бал, но, когда я прибыла к княжескому дворцу, часы на Ратуше показывали половину восьмого. Ко дворцу все еще подъезжали гости, а стражники у ворот требовали от каждого предъявить приглашение.
Так, похоже, я наступила на те же грабли: у меня опять не было приглашения.
Не зная, как выкрутиться, стала прокручивать в голове способы проникновения мимо бдительных стражей. Здорово было бы стать невидимкой! А почему нет? Я решительно произнесла: «Окружающие люди меня не видят!»
