После окончания КМБ и до начала занятий распределили нас окончательно по классным отделениям, определили нам командиров взводов, назначили из нашего же числа командиров отделений, будущих сержантов. Попал я в 104-ое классное отделение. В нашей, третьей роте, где командиром роты был знаменитый майор Стаховский Юрий Игнатьич, было четыре классных отделения: 101-ое, 102-ое, 103-ье и 104-ое. В соседней четвёртой роте, где командиром был майор Кузнецов, так же было четыре классных отделения – от 105-го до 108-го. В классных отделениях было где-то по 30-35 курсантов
Командиром взвода определён нам был капитан Щербахин, замкомвзвода был назначен курсант Дмитриев Валера, которого уже успели прозвать почему-то «Фантомом». Классное отделение состояло из двух «просто» отделений и командирами отделений стали Юра Джасыбаев и Саня Павлов. По какому принципу назначались наши «младшие командиры», нам было не ведомо. По-моему, – наобум, что и подтверждалось впоследствии постоянной сменой этих командиров.
Располагалось каждое классное отделение в своём отдельном помещении – кубрике на втором этаже лётной казармы. Кубрики эти были просто огромными, с высоченными потолками. Казарма эта была непростой – огромное двухэтажное здание с двухметровой толщины стенами, построенное именно как армейская казарма ещё в 19-ом веке, где располагались, видимо, кавалеристы, потому как рядом с казармой при каких-то земляных работах выкапывали кучу ржавых подков. Надо полагать, рядом располагались и конюшни. Такое же здание располагалось и невдалеке, там размешались ШБУшники (Штурмана Боевого Управления) и ШОшники (Штурмана-Операторы). ШОшники, вообще-то правильно назывались «штурмана – инженеры». Впрочем, и мы тоже по «правильному» были «лётчиками-инженерами»!
А оба эти, довольно монументальные здания стояли вдоль улицы Ленина, по которой шуршали троллейбусы и было это не так далеко от центра Ставрополя. Было ещё довольно много зданий на территории училища, таких же старых и солидных, а также и более современных – учебные корпуса, столовые, санчасть и прочее. Был также на территории и приличных размеров стадион, строевой плац, не особенно любимый курсантами, и тренажная площадка с настоящими самолётами, на которые мы посматривали как-то с опаской, и с некоторым благоговением.
На тренажной площадке, были собраны основные ПВОшные самолёты: МиГ-17, УТИ МиГ-15, Су-15 и, доселе мне вообще незнакомый, огромный Ту-128. Был здесь, конечно, и учебный чешский реактивный самолёт Л-29, на котором нам предстояло научиться летать! На территории располагался ещё один немаловажный «объект» – Чайная, которую мы называли «чайпок», и посещали с удовольствием, пока в наших карманах хрустело и звенело наше месячное денежное содержание, где-то восемь полновесных советских рублей. Ну, а когда, с началом полётов, мы перешли с курсантской нормы довольствия на лётную, посещали мы чайпок уже довольно редко
Вся территория училища была обнесена высоким кирпичным забором. На углу училища, по улице Ленина стоял на постаменте серебристый самолёт, устремлённый в небо. Это был легендарный истребитель МиГ-17, ещё недавно основной боевой самолёт советской Авиации. Этот самолёт-памятник был олицетворением всего того, что происходило за стенами училища. Того, к чему стремились курсанты, попавшие за эти стены. Это было олицетворение самой Мечты, приведшей за эти стены молодых парней, ещё недавних школьников, мечтающих о Небе. И стал этот МиГ-17 визитной карточкой СВВАУЛШ ПВО – Ставропольского Высшего Военного Авиационного Училища Лётчиков и Штурманов Противо Воздушной Обороны.
Глава -3
Присяга -
Парашютные прыжки
Наступил сентябрь, он стал как бы рубежом между нашей подготовкой к роли курсанта и самой этой роли. Начинались учебные занятия, второго сентября мы торжественно, на строевом плацу, приняли Присягу. Торжественность этого дня сопровождалась тем, что ко многим приехали родители и родственники. Кто жил недалеко, ну и ещё среди курсантов было немало местных, – ставропольцев. И стали мы военнослужащими, курсантами, другими словами – военными студентами. В каком-то смысле это была черта, за которой уже не было обратного пути.
