— Ну-у, расстаются, то, что называется «расстались»… у нас другая причина, — выпалил он, ощетинившись. И тут же, видимо, сообразил, что ответил слишком сухо. Попробовал исправиться. — Дело в работе. Аманда, то есть моя жена… она стюардесса, и, в общем… Дела сейчас идут понятно как, она год сидела без работы, а в августе ее пригласили в одну авиакомпанию в Дубай, обслуживать бизнес-джеты. Если честно, выбор у нас был невелик. При нынешнем раскладе, плюс меня тоже сократили… Ну, представляете себе… — И, опережая мой вопрос, добавил: — Но это временно. Пока всего-то на шесть месяцев.
Несколько секунд мы молча смотрели друг на друга. Когда я поняла, что пауза затянулась, а он, похоже, не собирается вдаваться в подробности, я взяла инициативу на себя.
— Понимаю. К сожалению, такие истории я слышу день ото дня все чаще и чаще, — добавила примирительным тоном. — Не поймите превратно, сеньор Антунес. Я только хочу сказать, что Гилье пришлось привыкать к двум очень важным и совершенно внезапным переменам, и в его манере поведения есть некоторые… нюансы, привлекающие мое внимание, вот и все. И потому я подумала, что надо бы… как лучше выразиться… Понаблюдать за ним поосновательней, тем более что в нашей школе есть такая возможность.
— …Понаблюдать? — Глубокий вздох.
— Да, — сказала я, глядя ему в глаза. — Я считаю, что Гилье будет полезно поговорить с нашим школьным консультантом.
— С к-к… консультантом?
Я кивнула:
— Да, вот именно.
Он на миг опустил глаза, его руки на столе сцепились. Мне показалось, что на запястье у него татуировка — фраза, наполовину закрытая рукавом.
Я догадалась, чего от него теперь ждать, и морально приготовилась.
— Послушайте, сеньорита Соня, не подумайте чего, я против вас лично ничего не имею, но моему сыну консультанты ни к чему, — сказал он, снова подняв на меня глаза. А потом, словно разговаривая сам с собой, пробурчал сквозь зубы: — Моему сыну нужна его мама — вот кто ему нужен.
Тут я поняла, что не зря вызвала его в школу, а еще — что не выпущу его из кабинета, пока он не разрешит Гилье сходить на первую консультацию к нашему психологу Марии. И решила прибавить обороты, осуществить свой запасной план.
— Сеньор Антунес, мне кажется, есть пара мелких нюансов, о которых вам надо знать, — сказала я.
Он уставился недоверчиво. Так смотрят отцы, когда хотят знать правду, но в действительности предпочли бы ее не слышать.
Случай Мануэля Антунеса — типичный. Таких ситуаций я вижу все больше уже несколько лет, покамест дела в нашей стране идут понятно как: у родителей столько проблем, что им не до движения вперед, они так озабочены каждодневными неурядицами и бытовыми вопросами, что просто не выдержат дополнительной нагрузки. Мануэль Антунес пожал плечами.
— Я уверена, вам это будет интересно, — настояла я.
Он наклонил голову вбок, моргнул. Правой рукой погладил татуировку на левой, еле заметную под манжетой. Этот жест выражал сомнение.
— Вот увидите, — не сдавалась я.
Все началось в кабинете сеньориты Сони, учительницы Гилье. Сидели, толковали — она мне доказывала, что за Гилье должна понаблюдать школьная психологиня (или «консультант», как Соня выражается), я уж притомился слушать, собирался встать и свалить. Но тут же раздумал, потому что она кое-что сказала.
— Мне кажется, есть пара мелких нюансов про Гилье, о которых вам надо знать. Вот увидите.
Я снова уселся поудобнее.
И спросил:
— Мелких?!
Сеньорита Соня медленно кивнула. Она молодая, шатенка, глаза черные, блестящие. Хорошенькая, ее даже строгий взгляд не портит. Когда улыбается, выглядит старше.
— Да.
— Я вас слушаю.
Прежде чем заговорить, она глубоко вздохнула.
— Во-первых, вы должны знать, что далеко не все дети в классе… стремятся подружиться с Гилье… — Я смолчал. И по ее лицу понял: это еще не все. — Он живет в собственном мире и с виду доволен жизнью, но держится в стороне от коллектива. Собственно, с тех пор, как он перешел в нашу школу, он общается практически только с Назией — это девочка из Пакистана, тоже новенькая, тоже пришла к нам в этом году. Я так понимаю, ваша соседка?
— Ага. У ее родителей мини-маркет на первом этаже нашего дома.
— Да, я так и поняла.
— Люди приличные. Все делают маленько по-своему, ну знаете, у них свои обычаи и вообще, но люди честные.
Она улыбнулась, но как-то мимолетно.
— А еще… Гилье такой книгочей, — сказала она, слегка всплеснув руками. — Ваш Гилье читает беспрерывно: в столовой, на большой перемене, на всех переменах, причем не самые обычные книжки для своего возраста. Более… сложные, я бы сказала. Не знаю, в курсе вы или нет.
Теперь улыбнулся я. Это я-то не в курсе? Как я могу не замечать, что мой сын читает запоем? Хотел было ее срезать, но смолчал. А потом, видя, что она все еще ждет ответа, сказал:
— Любовь к книжкам — это у него от Аманды. В этом — ну, вообще-то не только в этом — они два сапога пара. Аманда может читать часами. Она всегда читала. Иногда даже на ходу, на улице — можете себе представить? Иногда гляну — а она читает в супермаркете, толкая перед собой тележку, или на кухне у плиты…
