- А где живут эти знакомые?
- Где-то на Северной стороне.
- Ну, если он говорит правду, значит, что-то тут не так.
- Чепуха! - сказал Бриттен. - Его же приятели, с которыми он вместе все это надумал. Как же им не подтвердить его алиби?
- Вы, значит, все-таки _уверены_, что это сделал он?
- А то кто же? - сказал Бриттен. - Эти красные, они на все способны, и они всегда держатся друг за дружку. Понятно, у него есть алиби. Уж он об этом позаботился. У него там довольно дружков, которые для него орудуют. Все эти его разговоры, что он не хочет уходить из тюрьмы, - просто трюк. Он рассчитывает, что сам останется чист, а его банда тем временем обделает все дело, да только номер не пройдет.
Разговор вдруг круто оборвался: наверху, на площадке, открылась дверь. Высунулась голова Пегги.
- Может быть, кофе выпьете, джентльмены? - спросила она.
- С удовольствием!
- Блестящая идея!
- Я сейчас вам принесу, - сказала она, затворяя дверь.
- Кто это?
- Экономка и кухарка миссис Долтон, - сказал Бриттен.
- А она что-нибудь знает об этом деле?
- Нет, ничего.
Снова все повернулись к Биггеру. Он подумал, что на этот раз придется сказать им еще что-нибудь. Джан сказал, что он лжет, и теперь надо спешно рассеять сомнения, которые у них могли возникнуть. Если он будет отмалчиваться, они подумают, что он знает больше, чем говорит. В конце концов, до сих пор по всему их поведению было видно, что они не считают его причастным к похищению. Для них он тупой, забитый негр, и ничего больше. Важно теперь удержать их мысли в прежнем направлении - в направлении, ведущем к Джану или к друзьям Джана.
- Скажи-ка вот что, - сказал один из репортеров, подойдя к нему и поставив одну ногу на крышку сундука. - Этот Эрлон вел с тобой разговор о коммунизме?
- Да, сэр.
- Ах ты черт! - вскричал Бриттен.
- Что такое?
- Я совсем забыл! Хотите посмотреть литературу, которую он дал мальчишке?
Бриттен даже покраснел. Он встал, полез в карман, вытащил пачку брошюр, которые Джан дал Биггеру, и поднял их так, чтобы все видели. Репортеры поспешно включили свои лампочки, торопясь сделать снимок. Биггер слышал их частое дыхание, видел их довольные возбужденные лица. Они покончили со снимками и снова вернулись к Биггеру.
- Он был здорово пьян, скажи?
- Да, сэр.
- А девушка тоже?
- Да, сэр.
- И как только вы приехали, он повел ее наверх?
- Да, сэр.
- Скажи, Биггер, какого ты мнения об общественной собственности? Считаешь ли ты, что правительство должно строить жилые дома для населения?
Биггер растерянно мигал:
- Сэр?
- А как ты относишься к частной собственности?
- У меня нет никакой собственности, сэр, - сказал Биггер.
- Брось ты этого болвана. Ничего он не знает, - сказал кто-то шепотом, но достаточно громко, чтобы Биггер услышал.
Наступило молчание. Биггер прислонился к стене и думал, что теперь они хоть на время от пего отстанут. Пламя в топке совсем заглохло. Дверь наверху отворилась снова, и показалась Пегги с кофейником в руке и складным столиком под мышкой. Один из репортеров пошел ей навстречу, взял у нее стол, раскрыл его и поставил. Она опустила кофейник на стол. Биггер увидел тонкую струйку пара, подымающегося от кофейника, и ощутил приятный запах кофе. Ему тоже захотелось кофе, но он знал, что не смеет просить, пока не напьются белые люди.
- Спасибо, джентльмены! - пролепетала Пегги, оглядывая незнакомые мужские лица. - Сейчас я принесу чашки, сахар и сливки.
- Эй, Биггер, - сказал Бриттен. - Расскажи им, как Джан заставлял тебя есть за одним столом с ним.
- Да, да, расскажи нам.
- Это правда?
- Да, сэр.
- Он тебя заставлял, а ты не хотел?
- Да, сэр.
- А раньше тебе никогда не случалось есть за одним столом с белыми?
- Нет, сэр.
- Эрлон тебе ничего не говорил про белых женщин?
- Нет, что вы, сэр!
- Как же ты себя чувствовал, сидя за одним столом с ним и мисс Долтон?
- Не знаю, сэр. Я ведь на службе, сэр.
- Тебе было неловко?
- Не знаю, сэр. Они мне велели есть, и я ел. Я ведь на службе.
- Значит, ты боялся, что если ты не будешь есть, то потеряешь службу, так?
- Да, сэр, - сказал Биггер, решив, что ему выгодно представиться беспомощным и запуганным.
- Черт возьми! - сказал один из репортеров. - Какой материал! Вы чувствуете? Негры хотят, чтобы их оставили в покое, а красные насильно тянут их в свое общество! С ума сойти! Мы раззвоним об этом по всей стране.
- Да, это похлеще, чем Леб и Леопольд, - сказал другой.
- Я подам это так: протест первобытного человека - негра против смущающей его покой цивилизации белых.
- Здорово!
- А что, Эрлон - американский гражданин?
- Этим надо поинтересоваться.
- Фамилия у него какая-то иностранная, не забудь указать на это.
- Может быть, он еврей?
- Не знаю.
- Хватит и этого. Нельзя же все сразу.
- Замечательно!
- Великолепно!
И тут не успел Биггер опомниться, как в него опять нацелились серебряные лампочки. Он медленно наклонил голову, медленно, чтобы они не догадались, что он это делает нарочно.
- Голову выше, пожалуйста!
- Стой ровно!
- Смотри в эту сторону. Так, хорошо!
