– Я готов выполнять приказы, мой господин. После того как мы услышали крик души принца, вести обыденные разговоры не хотелось. Я размышляла, были ли его слова истинными воспоминаниями или же навеянными сном воспоминаниями о том, что он слышал от Баглоса, Дассина и меня. Что может сниться, когда тебя лишили личности?
Следующий поворот реки, и все воспоминания Д'Нателя выскочили из головы, третья подсказка Автора лежала перед нами, на самом виду. Тропа, по которой мы двигались, уходила дальше во мглу, но шагах в пятидесяти за поворотом от нее отходила еще одна тропа, резко поднимающаяся по правой стене расселины. Где-то вдалеке за пределами нашей видимости слышалось приглушенное бормотание ветра или воды.
– «Поднимись по древнему лицу, которое рыдает», – изумленно произнес Баглос.
Я перевела дыхание. Высота не пугала меня так, как темнота, но раньше мне не приходилось делать ничего подобного. Будет ли там место спешиться, если вдруг придется?
– Я снова полагаюсь на тебя, – прошептала я Огненному Шипу, поглаживая его по шее.
Мы медленно двигались, не прекращая разговаривать с конями. Путь, разлом в выщербленной скале, был шире, чем казался снизу, в некоторых местах лошадь даже могла развернуться, но он был не настолько широк, чтобы задерживаться хотя бы на одно лишнее мгновение. Я не удивилась бы, если бы дорога обрушилась в никуда за первым же утесом. И мне показалось, что мои худшие ожидания оправдались, когда мы приблизились к выступу, над которым нависал огромный валун, за ним не было видно ничего, кроме пустоты.
Д'Натель проехал первым, пригнувшись в седле, чтобы не задеть головой о камень, и исчез за выступом. Я направилась следом. Припав к рыжеватой гриве Шипа и умоляя коня прижаться как можно ближе к скале, настолько, насколько позволит нависающий валун.
Когда я обогнула выступ, шум, становившийся громче с каждым шагом, превратился в рев, все самые страшные участки пути показались ерундой, когда я увидела источник этого рева. В конце расселины поднимался красно-серый утес, гранитное подножие обледенелых пиков, расходящихся во всех направлениях, насколько мог видеть глаз. Из разлома в скале с ревом обрушивался водопад, неся массы воды в долину, далеко вниз, в реку, которая отсюда казалась узкой лентой. Послеполуденное солнце играло на окутывающих водопад брызгах, соединяя края ущелья изумительной двойной радугой.
Д'Натель остановился в нескольких шагах впереди меня.
– Это должно быть здесь, разве не так?
– Думаю, да, – ответила я. Ни один дж'эттаннин не устоял бы перед такой красотой.
– Может быть, меня послали сюда ради этого. Я никогда не видел ничего подобного. – За восторгом, звучащим в его словах, таилась такая тоска и такое одиночество, что и камень бы смягчился.
– Проклятая тварь! Предательская кляча! Крики раздавались у нас за спиной. Баглос стоял под нависающим валуном, заглядывая за угол и размахивая руками. Полярной Звезды не было.
– Баглос, что случилось? – закричала я.
– Презренный сын зидов, должно быть, уже на пути в Йеннету. – Дульсе брел к нам по крутому подъему. – Объезжать валун было так страшно. Я спешился, чтобы пойти самому, а конь испугался. Вырвал поводья у меня из рук. О мой принц, что за дурак достался вам в Проводники.
Я не могла не согласиться. Перед нами долгий трудный путь, несложно понять, насколько шатки наши позиции. Даже если кто-то из нас возьмет Баглоса в седло вторым, непреложный факт – почти все наши припасы едут в Йеннету. Прямо в лапы зидам. Все…
– Баглос, а дневник тоже в твоих сумках?
Дульсе, казалось, вот-вот умрет.
– Самое неприятное, – произнес Д'Натель.
– Хуже, чем самое неприятное, – заявила я. – Я помню подсказки и схему, но что, если она понадобится нам? Что, если мы поняли что-то неверно и нам придется начинать сначала?
– Я знаю лишь один способ вернуть коня, – сказал принц.
Конечно же магия. Позвать Полярную звезду обратно.
– Ты не можешь так рисковать.
– Дневник не должен попасть в руки тех, кто преследует нас. Даже если по какой-то случайности то, что я сделаю, не выведет их на наш след, они могут расшифровать карту. И узнать то, чего знать не должны.
Баглос, молчаливый и потрясенный, прижимал руки к груди, переводя черные глаза с принца на меня и обратно.
Как он уже делал на развалинах старинного замка, Д'Натель закрыл глаза, слегка шевельнул пальцами и прошептал имя коня. Потом уселся на тропинку ждать, прихлебывая воду из фляги и свесив ноги в головокружительную бездну внизу. Я чувствовала себя увереннее, прижимаясь к утесу, и была слишком взволнованна, чтобы сидеть.
Прошло немного времени, и конь спокойно вышел из-за валуна, словно возвращаясь с пастбища в конюшню к вечернему овсу. Когда мы снова отправлялись в путь, плечи принца поникли.
– Как ты? – спросила я.
Он покачал головой, на миг привалился к коню, прежде чем устало сесть верхом.
– Нас снова преследуют.
Хотя принц ни в чем не упрекал его, Баглос молчал. Он ехал, напрягшись, глядя вперед, его привычная живость исчезла.
