Мартин умолк, переводя дыхание, а мы, все четверо, засыпали его вопросами. Нас особенно волновало, как Мартину удалось узнать правду о Кейроне.
– Когда два года назад я был в Юриване, – продолжал Мартин, – я решил навестить одного университетского профессора, у которого сам когда-то учился. Он представил мне молодого коллегу, который вместе с ним занимался историей культуры северного Валлеора. Разумеется, это был Кейрон. Мы понравились друг другу и несколько раз за неделю вместе выезжали на прогулки.
Однажды мы встретили молодое семейство с новорожденным ребенком, родители по возрасту и сами были почти детьми. Они умирали от голода и изнурительной лихорадки, ютясь в заброшенной хижине в лесу сразу за землями Ферранта. Мальчишка предупредил нас, что рядом с ними нельзя оставаться, и в приступе отчаяния умолял дать ему нож, чтобы он мог разом покончить с несчастьями своего семейства.
Я бы выполнил его просьбу, но наш друг сказал, что существует другой выход. Он пытался прогнать меня, говоря что-то о нехватке у меня познаний в медицине и риске заражения, но, как всем вам известно, я упрям и чертовски любопытен, я подсмотрел за ним. То есть я видел, что Кейрон сделал со всеми тремя. Стоит ли говорить, что ему пришлось рассказать мне о том, что вы услышали этой ночью.
Мартин вздохнул.
– Мы думали, на том все и закончится, но юный дурак не выполнил просьбы Кейрона молчать, он перевез выздоровевшую жену и ребенка в город, рассказывая всем о произошедшем чуде. Болван думал, что его спасителя будут считать героем, а вместо этого в доме Ферранта мы услышали, что где-то в окрестностях ищут чародея. Мне удалось тайно вывезти Кейрона обратно в Юриван, устроить знакомство при иных обстоятельствах и пригласить его сюда. Я не думал, что окажусь настолько глуп и снова подвергну его той опасности, от которой увез.
Когда Мартин завершил рассказ, небо уже порозовело, в саду защебетали птицы. Томас заберет меня утром, и после событий этой ночи уезжать будет еще тяжелее.
Танаджер, несмотря на все свои старания, заснул на полу, Юлия с Мартином отправились в кухню поискать какой-нибудь еды. Мартин сказал управляющему, что слуги могут быть свободны на весь день. Тенни метался по библиотеке, бормоча что-то себе под нос и бросая поверх очков такие похоронные взгляды на нас с Кейроном, что мы ретировались в сад. Немного погуляли, но говорить было не о чем или же нужно было говорить обо всем, а мы никак не могли начать. Оставив попытки, мы пошли в кухню к Мартину и Юлии.
Мартин сунул мне в руку нож и велел нарезать апельсины, выложенные горкой в медной миске, и тут в кухню ворвался Тенни.
– Мартин, у тебя есть «Кодекс Вестовара»? Наверняка есть. Не говори, что нет.
Граф Гольтский был поглощен намазыванием масла на хлеб.
– Ты с ума сошел, Тенни? «Кодекс Вестовара» в шесть утра? Мы только что провели ночь, какая редко выпадает в жизни, а ты уже готов снова засесть за книги.
– Не смейся, Мартин. Мартин пожал плечами.
– Он на верхней полке. Черный кожаный футляр. Через некоторое время Тенни снова появился в дверях кухни.
– Сейри, ты не выйдешь на минутку? Мне нужно с тобой поговорить.
Вытерев руки полотенцем и сунув липкий нож Кейрону, я пошла вслед за Тенни в библиотеку. Он склонился над хрупким пергаментом, разложенным на столе, и, когда я подошла, развернулся ко мне, сжимая в тонких пальцах карандаш. Я ни разу не видела его таким взволнованным.
– Ты любишь его, Сейри? Я была ошеломлена.
– Скажи честно. Кейрон, ты его любишь? Это не простое любопытство.
– Да, да, люблю, но…
– Ты не боишься?
– Кейрона? Не больше, чем тебя или Мартина. Он кивнул, словно другого ответа и не ожидал.
– Если бы, пойдя на большой риск, ты смогла избежать брака с Эвардом, ты сделала бы это?
– Я пошла бы почти на что угодно.
– Я нашел лазейку. – Он кивнул на разложенный на столе пергамент. – Эварда, скорее всего, коронуют сегодня к вечеру, то есть не позже завтрашнего дня. Прошло уже два месяца со смерти Геврона. Тысячи знатных гостей съехались в Монтевиаль и праздно ждут, пока мы назначим преемника, а тем временем их арендаторы собирают урожай, а их менее родовитые соседи завистливо поглядывают на оставшиеся без присмотра поля и лошадей. Но самое главное – осенняя кампания против Керотеи не может начаться, пока нет короля. Я начал думать о том, что времени на празднования не будет – только на официальные церемонии, на коронацию. И тут я вспомнил кое-что об этом. – Тенни никогда не забывал однажды прочитанного, даже если оно утратило смысл за давностью лет. Никто в кругу Мартина не мог сравниться с ним. – Ты рискуешь вызвать ярость Эварда. Он не из тех, кто прощает.
Из кухни появились трое поваров с подносами, нагруженными поджаренным хлебом, вареньем, апельсинами и чаем.
– Что там насчет ярости Эварда? – поинтересовался Мартин.
– Я нашел для Сейри возможность отказать ему и выбрать… – он поднял на меня глаза, – жизнь, которая, наверное, нравится ей больше.
– Расскажи же, Тенни, – попросила я.
