За тайной и горем скрывалась история заклятия и предательства из другого мира. Поверила ли я бестелесному голосу, который утверждал, что судьба гондеев станет и судьбой моего мира? А если поверила, волнует ли меня это? Как долго меня не волновало ничто и никто на земле. Но, закрывая глаза, я видела Паоло, обнимающего конскую морду, голову Келли, лежащую на коленях покойной прабабушки, глаза сожалеющего о прошлом Грэми Роуэна, широко раскрытые от изумления, смеющегося Якопо, помогающего мне ухаживать за огородом и отдающего людям за их старье много дороже, чем оно стоит, потому что эти деньги нужны другим гораздо больше, чем ему… как много в мире хорошего… и я знаю, что меня это волнует. Только теперь уже слишком поздно.
Среди ночи замелькали факелы, зазвучали голоса, послышалось позвякивание упряжи, означающее прибытие нового отряда. Все происходило у входа в пещеру, далеко от того места, где сидела я, и плотная тьма поглотила пришедших раньше, чем я успела увидеть их или услышать. Тело Баглоса лежало шагах в десяти от меня, пока двое людей Мацерона не решили, что оно мешает, оттащили и бросили под колоннадой.
Ужасная ночь продолжалась.
Прошел час с последней смены караула, большая часть факелов погасла. Храп рокотал по пещере, но меня сон избегал. Когда я закрывала глаза, то видела голову Якопо с широко распахнутыми глазами, плачущего Баглоса, Д'Нателя, старающегося разглядеть меня, когда его утаскивали в темноту. Заведенные назад, руки и плечи затекли от неудобного положения, мышцы живота и груди болели так, что вдохи давались с трудом. Пальцы тоже онемели, поэтому, когда кто-то затеребил веревки, которыми меня связали, я не сразу это заметила.
Уверенная, что это желтолицый явился, чтобы возобновить свои сладострастные ощупывания, я попыталась закричать, но узкая холодная ладонь зажала мне рот. Когда мои руки оказались на свободе, я развернулась, царапая того, кто так крепко меня держал. Вся моя злость и горе ушли в сопротивление, но в затекших руках не было силы, а у моего маленького и жилистого врага, кажется, было четыре руки. Вскоре я поняла, что злодеев двое: один обхватил худой рукой мое горло и больно вцепился мне в волосы, помощник схватил меня за руки и помогал тащить в темноту вниз, по черному лестничному пролету.
— Может, прекратишь? — сердито прошептали мне на ухо. — Хочешь, чтобы все сбежались? Если обещаешь не вопить, можешь идти сама. Обещаешь?
Я энергично закивала головой. Но мой противник был неглуп. Не успела я раскрыть рот, чтобы завопить, как рука снова зажала его и злодей завернул мне одну руку за спину так, что плечо едва не выскочило из сустава. Меня поволокли по каменному переходу и втащили в комнату, слабо пахнущую лошадьми. Дверь захлопнулась за мной, я развернулась и попятилась в темноту.
— Посвети нам, мальчик, — произнес голос прямо передо мной, женский, задыхающийся. — Пусть она посмотрит, кто здесь, а то снова начнет орать.
Желтоватый огонек немного разомкнул темноту, с шипящей лампы сдернули черную тряпку. Запыхавшаяся Келли стояла, привалясь к стене, откидывая с лица растрепанные волосы и потирая руку, которую я трижды успела укусить. Сидящий на корточках Паоло улыбался, несмотря на глубокую царапину на щеке. А в углу на куче древней соломы сидел бледный, но улыбающийся Грэми Роуэн. Рубаха была спущена с одного плеча, а бок замотан окровавленными бинтами.
У меня не было слов.
— Кажется, она не хотела, чтобы ее выручали, — заметила Келли. — Я думала, придется ее поколотить, чтобы она заткнулась. Хорошо, что мальчик пошел со мной.
— Но я думала… — Какая же я дура. — Один человек там наверху… Вы все…
— Даже я не сопротивлялась, когда меня спасали. — Девушка не обращала внимания на мое замешательство.
— Это точно, — шепотом заметил Грэми. — Лучшее, что я сделал за свою жизнь. — Он неловко зашевелился, и Паоло заковылял поддержать его плечи.
— Они сказали, что вы мертвы, — пояснила я. Смахнув с глаз первые в новой жизни слезы, я пожала маленькую крепкую ручку Келли, пробежала через комнату и взъерошила волосы покрасневшего Паоло. Потом опустилась на колени перед Роуэном, схватила его за руку и приложила к своему лбу, голова шла кругом от радости, что все трое — не наваждение. — Как вы сюда попали? Что с вами было?
— Мы должны были умереть, но она…
— Если не возражаешь, я сама расскажу, — перебила Роуэна Келли. — Ты никогда не поправишься, если не будешь сидеть спокойно и держать рот на замке. Я ничем не смогу тебе помочь.
Роуэн слабо улыбнулся, пожал плечами и закашлялся. Паоло взял флягу с водой и помог шерифу сделать глоток.
