— Ты в порядке? — Мы с Келли обе с облегчением выдохнули, когда он молча кивнул.
— Что здесь произошло? — Келли снова смотрела на неподвижные тела, окружающие нас. — Они умерли?
Я пыталась подобрать слова.
— Этот, — я положила руку на неподвижное тело Томаса, — Защитник, приведенный зидами на гибель, мой брат. Они довели его до безумия. До смерти. Принц не смог его спасти. Те трое, что были зидами, живы; думаю, они уже не будут такими, как раньше, когда очнутся. — Огонь наполнил мое сердце и высушил слезы. — Он исцелил их. Каким-то образом сила его заклятия, его целительского дара, вернула Воротам белый цвет… должно быть, он укрепил и Мост. Он отдал все… не знаю, что будет теперь. Вдруг в нем не осталось дыхания жизни, чтобы очнуться.
— Он очнется, если я хоть что-нибудь понимаю в подобных вещах. А если в нем осталось дыхание жизни, он вспомнит вас, леди Сериана.
Я не поставила бы и ломаного гроша на то, что во мне остались силы пошевелиться, но когда из-за Ворот раздался этот голос, я схватила брошенный кинжал принца и, вскочив с пола, остановилась между неподвижным Д'Нателем и пришельцем, проковылявшим через завесу белого огня, опираясь на деревянный посох. Он был невысокий, мускулистый, одетый в поношенный коричневый балахон без застежки, под которым виднелась мятая белая туника, перехваченная ремнем поверх истертых коричневых штанов. Кудрявые каштановые волосы и борода были тронуты сединой, но молодое лицо не позволяло определить его возраст. В нем не было ничего примечательного, кроме пронзительных синих глаз и удивительного голоса, в котором слышались ветер, гром, музыка и огромное достоинство. Я уронила кинжал. Ошибиться невозможно. — Дассин!
— Да, это в самом деле я, — подтвердил человек, выходя из стены огня. Он поклонился Келли и мне, не сводя при этом глаз с Д'Нателя. — Прошу прощения… — Он проковылял через комнату и бережно приподнял измученное лицо принца, внимательно вглядываясь в него. Глаза Д'Нателя были открыты, но то, что он видел, находилось далеко за пределами комнаты. Очевидно, он не осознавал присутствия Дассина, меня или кого-либо еще. — Ах, мой дражайший сын, — проговорил маг. — Как я верил в тебя… И как я был прав. — Он стащил с себя коричневый балахон и накинул на плечи принца. — Отдыхай, мы позаботимся о тебе, как ты этого достоин. Старик медленно выпрямился, опираясь на посох.
— Пройдет некоторое время, прежде чем он сможет сосредоточиться на чем-либо, но я верю, он поправится.
— И он поймет, кто он? — спросила я.
— Не сегодня, — Дассин тяжело вздохнул, — и не завтра. Еще нескоро. Но он поймет. Настанет день, когда он будет смеяться, скакать на своем прекрасном коне, растить для вас волшебные розы среди зимы. Как я уже сказал.
— Значит, я права. Это… — Я не осмеливалась произнести имя вслух, словно от этого единственного слова моя надежда разбилась бы о стену невозможности.
— Да. В этом теле живет душа того, кого вы знали как Кейрона, Дарующего Жизнь. Это не сон и не самообман.
Я лишилась дара речи.
— Какая-то часть Д'Нателя всегда будет с ним, но потом это уже не будет казаться ни странным, ни неестественным. И конечно, он никогда не будет похож на себя прежнего. У него тело Д'Нателя, которое не станет другим, хотя, кажется, он уже приближается к своему истинному возрасту. — Дассин провел рукой по светлым волосам, тронутым сединой.
— Как же такое возможно?
— В основном благодаря самому Кейрону, его силе, его воле, его ни с чем не сравнимой любви к жизни. Он сам — чудесный дар. Удача, разумеется, тоже сыграла свою роль, как и я, и вы.
— Расскажите мне.
— Это долгая история.
— У меня нет времени выслушивать истории, — заявила Келли, которая стояла, застыв в проеме двери. — Грэми…
— Земля и небо, шериф! — Воскликнула я, ощутив укол совести за то, что мои желания напрочь вытеснили мысль о раненом Грэми Роуэне. — Мастер Дассин, наш добрый друг лежит раненый внизу…
— И какое отношение это имеет ко мне?
— Вы же Целитель, разве нет?
— Я наиболее одаренный Целитель из ныне живущих, но я не делюсь своим даром так просто.
Его высокомерие язвило, словно колючка в башмаке.
— Я хорошо знаю цену целительству, — произнесла я. — И я не прошу просто так. Наш друг умирает из-за вашей войны.
— Гм. — Чародей нахмурился. — Полагаю, мне следует взглянуть на него.
— Ему не нужна помощь, данная с неохотой, — засопела Келли. — Я сама о нем позабочусь.
— Нет-нет, вы не поняли. — Дассин примирительно махнул рукой. — Я не отказываюсь. Просто я никогда не расходовал силу для незначительных случаев, а сегодня ее осталось слишком мало, чтобы делиться ею бездумно. Но если ваш друг болен серьезно, я охотно осмотрю его. Но предупреждаю вас, юная леди, проклятая нога чертовски мешает убегать от преследователей.
— Полагаю, я смогу провести вас туда без всякого риска. — Келли едва не задохнулась от гнева. — По пещере слоняются всего трое испуганных лейранских солдат.
— Тогда я иду. Вы присмотрите за ним? — обратился Дассин ко мне.
— Конечно.
