— И проследите, чтобы нас не обворовали, а то он может, — с этими словами я обличающе и совершенно некультурно указал пальцем на дела.
Ох, как того перекосило. Посмотрел на меня так, что я понял: злее врага у меня не будет. Но вот почему-то не испугался я этого ни разу, наоборот про себя подумал: «встретимся ещё и тогда посмотрим, кому придётся горевать».
Мама на эту выходку отреагировала улыбкой и ничего не сказала. Вместо этого только ускорила шаг, и уже через пару минут мы были в гостиной, где неожиданно случился второй акт этого спектакля.
А началось все с того, что она решила посмотреть на мою попу и оценить нанесенный дедом ущерб. Когда же сняла штаны и увидела мою задницу, то охнула, прикрыв рот рукой. Секунду мне казалось, что она снова расплачется, но нет. Она как-то сдержалась, включила снежную королеву и громко произнесла с вопросительной интонацией:
— Варвара?
В комнате тут же материализовалась одна из служанок, которую мама спросила, указывая на мою попу
— Ты когда мыла ребёнка, видела это?
Служанка неуверенно кивнула.
— Почему мне не доложила?
— Жозеф Степанович не велел.
— Вот кааак, — протянула мама. — Не велел значит.
Она снова одела меня и, секунду подумав, сказала, как отрезала:
— Позови Марию, а сама сегодня же отправляйся в деревню к родителям. Здесь ты больше не нужна.
Служанка, ахнув, упала на колени и начала что-то лопотать, умоляя её пощадить, но мама была непреклонна, она процедила сквозь зубы:
— Уйди с глаз моих, не доводи до греха, иначе у тебя задница станет похуже, чем у моего сына.
Этих слов оказалось достаточно, чтобы девушка исчезла, будто испарилась. Мама же, устало присев рядом со мной на диван, произнесла с какой-то запредельной грустью:
— Никому нельзя верить, ни на кого положиться нельзя.
Я, чтобы хоть как-то отвлечь её от этой истории спросил
— Мама, а кто такой Пётр Иванович, которого ты назвала моим папой?
Похоже, не тот вопрос я задал, пытаясь сменить тему, потому, что мама ещё больше посмурнела, но при этом тяжело вздохнув, ответила:
— Пётр Иванович Багратион, — тут она запнулась и зачем-то добавила: — Князь.
Я только и подумал: «да ну нафиг, у Багратиона не было детей, я же читал об этом…».
Следующая мысль меня напрягла. «Может, потому и не было сына у Багратиона, что вредный старик уморил мальца?»
Надо, наверное, пользуясь случаем, пока мама расклеилась, узнать все местные расклады. Только как бы все это сделать поаккуратнее, чтобы не спугнуть.
Секунду подумал и спросил:
— Мама, а кто нам этот Жозеф Степанович?
Я хотел ещё про имя его спросить, почему оно такое странное, но запнулся. Очень уж мама внимательно на меня смотрела, слегка прищурив глаза.
Ну да, слышать подобные вопросы от пятилетнего несмышленыша — это тот ещё трэш. В голове пронеслась уйма вариантов, как объяснить женщине такое поведение ребёнка. Благо в прошлой жизни я прочитал уйму книг про попаданцев, и теперь мне, по сути, надо было всего лишь применить придуманные когда-то разными авторами алгоритмы действий в подобных ситуациях.
Поначалу я хотел сказать ей, что прожил во сне целую жизнь, например, семьдесят лет в будущем, и теперь я опытный и повидавший жизнь человек. Но, поразмыслив немного, я нашёл вариант получше. Дело в том, что когда-то в прошлом я интересовался судьбой героев Отечественной войны двенадцатого года, так что кое-что знал о предках своего нынешнего отца. Вот я и решил сыграть на этом и сказать, что это память предков. Объяснить всю эту несуразность тем, что предки мне подсказывают, учат и помогают, потому что наш род может прерваться с моей смертью. Я ведь помню, что родных детей у Багратиона не осталось, или о них ничего не известно. Но пока я начал говорить, акцентируя внимание мамы на другом.
— Мама, а у нас в селе есть священник?
— Почему ты спрашиваешь? — как-то даже напряженно сказала мама.
— Просто хочу рассказать тебе сказку, которая тебе может не понравиться, и я думаю, тебе после этого тебе захочется позвать священника, чтобы он окропил меня святой водой. Чтобы не терять времени, которого у нас и так мало, предлагаю отправить за ним горничную. Пока батюшка доберётся до усадьбы, я расскажу свою сказку, и я надеюсь после его визита ты все поймешь и воспримешь как должное.
На маму было больно смотреть. Я почему-то уже начал воспринимать её как свою мамой, самую что ни на есть настоящую. Поэтому, сейчас видя её непонимание, растерянность и испуг, испытывал жалость и сострадание к этой женщине.
Надо отдать ей должное. Находясь в жутком раздрае чувств, она тем не менее не стала задавать никаких вопросов. Позвала Фросю, оставшуюся у нас горничную, и отправила её за батюшкой.
После этого я зауважал её ещё больше. Не могу сказать, что она чувствовала при этом, но смотрела она на меня очень напряженно и с подозрением.
Когда служанка ушла, я, собравшись, насколько это было возможно, начал говорить.
— Мама, я тебя прошу, отнестись к моим словам очень серьёзно и постарайся поверить: все, что я тебе расскажу, не плод воображения малолетнего дитяти, а самая что ни на есть незамутненная правда.
