КОНФЕРЕНЦИЯ стала слишком большой, чтобы на ней мог выступить один оратор. Поэтому утром, когда он был распущен, по два делегата от каждого вида встретились с генералом Кайнотом и его непостоянной группой помощников, в которую входили Крапивник, Удод и самый величественный из Серых гусей, гусак, который назначил себя сам.
Лестар тоже был приглашен. Он попросил птиц поискать Нор. "Ты везде бываешь, ты все видишь", - сказал он.
"Мы держимся подальше от людей, когда можем", - ответил Серый Гусь. "Нынешняя компания принята. Временно."
"Вероятно, это бесполезно", - согласился Лестар. "Все еще". Он ходил с рисунком Нор, сделанным Фиеро. "Раньше она выглядела вот так. Конечно, сейчас она уже старше."
"Для меня все люди похожи", - пробормотала одна птица.
"Она просто прекрасна", - сказала слепая Цапля.
"Что ж, все равно спасибо", - сказал Лестар, убирая листок.
Генерал произнес бессвязную речь, которая привела в замешательство всех, включая его самого. "В заключение, - признал он, - мы переходим к новой работе. Птицы рискуют вернуться к поведению, менее чем полезному. Так вот, я не хочу порочить прекрасных страусов из Кислых песков, которые из-за того, что они не летают, не участвовали в нашей конференции. Но мы все знаем, что, по слухам, делают страусы, когда сталкиваются с кризисом. Мы не должны замыкаться в своих кланах. Опасаться населенных пунктов - да, кто бы не опасался? Давайте не будем глупо относиться к людям. Но опасаться друг друга? Немного меньше, если мы сможем справиться."
"И побольше болтовни между нами", - добавила Крапивник Доси. "В некотором смысле, который мы только начинаем понимать, мы - глаза страны Оз".
"Когда Нация ведьм сможет воссоединиться?" - спросил Удод. "Это было весело".
"Мальчик-метельщик должен пойти и свить свое собственное гнездо. А я? - уезжаю к своей семье", - сказал генерал. "Жена, вы знаете, и прошлой весной была новая кладка яиц. Но есть семьи тех Птиц, которые были зверски пойманы в ловушку и убиты юнаматами. С этими семьями следует связаться, если мы сможем выяснить, как это сделать".
"Я позабочусь об этом, сэр", - сказала Доузи.
"Ты береги себя, мисси". "Это должно быть ежегодное мероприятие?" - спросил Удод. "Должен ли я делать заметки? Я имею в виду, по крайней мере, мысленные заметки?" Но генерал поднялся на горб внезапно налетевшего теплого ветерка, и что бы он ни ответил через плечо, не было слышно в радостных возгласах, которые поднялись, чтобы попрощаться с ним.
2
ЛЕСТАР НЕ СТАЛ ПРИГЛАШАТЬ Серую Гусыню в компанию, но Гусыня последовал за ним. Это была проблема. Гусыня была слишком царственной, чтобы быть раболепным, и слишком красивой; она заставила Лестара почувствовать себя трубочистом, который месяц не мылся. Гусыня называла себя Искинаари.
Они вылетели с южной окраины Изумрудного города и направились прямо через Теплое озеро, держась западнее перешейка между озерами. Если монастырь Святой Стеллы и был сожжен, Лестар пока не хотел об этом знать.
Там, где река Винкус просачивалась по выложенными плоскими валунами ступеням в Теплое озеро, они остановились, чтобы перевести дух, и застали врасплох лису, выбравшуюся из зарослей борщевика. Лиса бросилась на Искинаари и вырвала ей крыло, но Лестар ударил лису метлой, и лиса отпустила её. Её крыло было залито кровью, Искинаари беззастенчиво плакала из-за своего уродства. Более тщательный осмотр показал, что повреждения действительно были незначительными.
Тем не менее, если бы они собирались действовать вместе, им пришлось бы идти пешком.
"Я не против возможности немного размять ноги", - сказал Лестар.
"Это самая неискренняя вещь, которую я когда-либо слышала", - сказала Искинаари. "И дело не в том, что у тебя особенно красивые ноги".
"Я заметил, что они ходят быстрее, чем ваши".
"Если ты хочешь идти быстрее, тебе придется нести меня".
Искинаари было тяжело нести, и, несмотря на всю её красоту, она все еще очень сильно пахла гусем. Тем не менее, Лестар не возражал, что поездка займет немного больше времени. Так много всего произошло. Возможность поразмыслить была желанной.
Теперь он возвращался, наконец-то совершив что-то - серию убийств драконов, достойных сожаления, но вот так. Ему не терпелось узнать, как его достижение впишется в дом. Какими они с Канделой были бы сейчас вместе. У него никогда не было опыта счастливого возвращения. Он вряд ли знал бы, что сказать, где улыбнуться. Он надеялся, что незнание может показаться чудесным.
С Тризмом они были друзья даже скорее братья по духу. Но какие отношения у него с Канделой, было загадкой, которую можно было предвкушать с волнением.
Когда они добрались до Разочарований к югу от реки Винкус, был закат, и холодные сумерки заставили их поежиться. Но были свидетельства крошечного цветка, известного как Осколок льда - четыре маленьких голубых цветка в гнезде из мельчайших изумрудных листьев, - что означало, что горб зимы миновал, и весна, сколько бы времени ни потребовалось, чтобы прийти, начала свой путь.
