Дорога была промозглой и кислой, иногда прерываемой сернистым порывом ветра. Свет факелов отражался от плоских арок из молочно-серого камня. Часть стен была заложена кирпичом, хотя работа была древней, а кирпичная облицовка осыпалась.
Пока они шли по раскрошенному цементу и разбросанному щебню, и Лестар восстанавливал дыхание, он пытался придумать, как поговорить с Шеллом. Мужчине было под тридцать, может быть, чуть за тридцать, и он принадлежал к определенному классу щеголей; даже Лестар, зная себя деревенщиной и наивным, мог это заметить. Но у Шелла был острый глаз, а его манеры, будь то вежливые или небрежные, всегда были учтивыми. Он был выше, чем Бастинда, стройнее чем она.
Так получилось, что у Лестара не было времени задавать вопросы. Тропинка заканчивалась пологими ступенями, ведущими дальше вниз. Они приближались к окраинам Саутстейрса - не столько тюрьмы, сколько подземного города. Звуки повозок и приглушенный гул голосов.
Где-то далеко кто-то играл на струнном инструменте; где-то, должно быть, кто-то готовил, потому что стоял отвратительный запах топленого беконного жира на горячей сковороде.
"Ковбой милосердия готовит свой обход". Шелл снял шляпу и оставил ее на выступе; завиток желтого плюмажа покачивался во мраке.
"Ты отведешь меня к Нор?"
"Я обещал отвезти вас в центральный регистратор, но сначала мне нужно сделать несколько остановок". Шелл похлопал по сумке на плече. "Некоторые люди нуждаются в моем внимании, и было бы немыслимо откладывать прием лекарств, чтобы сначала примчаться к вам. Ты не возражаешь?" Лестар так и сделал. "Нет, конечно, нет".
За другим углом, спустившись еще на несколько ступенек, они вышли к грязному водному пути, мало чем отличающемуся от каналов наверху в Изумрудном городе. "Ну, давай, если ты идешь", - сказал Шелл, запрыгивая на борт заброшенной канальной лодки. Казалось, с каждым мгновением он становился все веселее.
Наконец узкий водный путь превратился в более широкий канал, который изгибался под высоким потолком из скальной породы, поддерживаемой тут и там балками и контрфорсами. По обе стороны канала запертые на висячие замки двери были встроены в каменные стены. Иногда двери выходили на выступы или тропинку между камерами; чаще всего просто на воду.
Вонь и шум усиливались. Вскоре Лестар и Шелл прошли мимо одетых в серое рабочих, тащивших ведра с ужином в одну сторону, ведра с фекалиями - обратно.
"Не думал, что деревенский парень будет морщить нос от сельских запахов", - заметил Шелл, причаливая к берегу канала. "Ты останешься и будешь охранять это; не раз бывало, что мое судно грабили, пока я выполнял поручение милосердия". Он открыл клапан своего ранца и достал маленький стеклянный шприц, наполненный раствором цвета мочи. Он протер иглу чистой тканью, а затем один раз постучал по шприцу, чтобы убедиться, что он работает. "Она созрела и готова", - пробормотал он. Он посмотрел в сторону Лестара. "Это смиряет, когда ты можешь помочь тем, кто страдает".
Опытной рукой он быстро открыл замок на двери и проскользнул внутрь, закрыв ее за собой.
Несмотря на его намерения вцепиться в Шелла, как репей, у Лестара не хватило смелости последовать за ним, и он не был достаточно высок, чтобы заглянуть в маленькое окошко высоко в двери. Но внизу между дверью и подоконником была щель. Опустившись на пол лодки, Лестар смог разглядеть движение фигур внутри. Очевидно, Шелл воткнул свой фонарик в стенную стойку. Его голос звучал успокаивающе, даже гипнотически, но заключенная, скорчившаяся у задней стены, спрятала босые ноги под юбки. Ботинки Шелла приближались, пока он не оказался вплотную к ней. Она не то стонала, не то всхлипывала, и ее ноги все глубже забирались под юбки. Лестар догадался, что Милосердие трудно принять. Ноги Шелла покачивались с носка на пятку в успокаивающем ритме, и его пятки начали отрываться от пола.
На звук чьего-то приближения Лестар обернулась.
"Ты, чего ты там лежишь?" Дородная обезьяна со связкой ключей, волочащая костяшки пальцев по земле. Он был одет в свой собственный запах дешевого одеколона, защищающий от запахов, и на нем был воротник из облезлого меха оцелота.
"Я в гостях", - сказал Лестар. - С разрешения леди Стеллы. Я сопровождаю человека по имени Шелл, который находится внутри, заботясь о нуждах больных."
"Я скажу, что да, и он болен хуже, чем большинство", - сказала Обезьяна. "Но то, что диктует леди Стелла, здесь ничего не значит; мы - наше собственное общество. У вас есть разрешение от заместителя мэра?"
"Мы как раз едем за одним из них. Но сначала Шеллу нужно было остановиться".
"Он заботится о своих потребностях. Я позабочусь о твоем. Пойдем со мной".
"Я не думаю, что мне лучше".
Обезьяна настаивала, и Лестар несколько раз позвал Шелла, который появился, сердитый и взволнованный. "Зачем ты беспокоишь моего мальчика?"
"О, он твой парень?" - спросила Обезьяна. "Всегда сюрприз, Шелл".
"На данный момент он под моей опекой. Оставь его в покое, Танкл."
"Ты даешь нашей мисс Серенити еженедельный укол?" - спросил Танкл, позвякивая ключами.
