«Да что они знают!» — думал Франц, делая вид, что не слышит.
Когда Венда через некоторое время спросил, что с ним сегодня, Францу все же пришлось ему кое-что объяснить.
— Всегда одно и то же. Если уж начал сдавать позиции, пиши пропало. Так было, когда я после школы остался у хозяина, вместо того чтобы сразу пойти учиться. И теперь так же, когда я остался в деревне, вместо того чтобы перебраться в Вену.
Из этих слов Бенда, конечно, мало что мог понять, и Франц пояснил, что он имеет в виду. Вначале описал воскресный семейный совет, где его отговорили переезжать в Вену. Рассказал и об участке, на который его родители копили деньги, и о деньгах, которые родители будущей жены хотят дать на постройку дома.
— Что ж тебе еще надо? — спросил Бенда.
— Что мне еще надо? — Франц рассмеялся. — Вчера приезжаю домой и узнаю, что мы получим не ту землю, которую нам обещали, а другую, за деревней, электричество и воду туда надо тянуть черт-те откуда. На одно это уйдет целое состояние. Ухнут все деньги, которые дает отец Эрны. Теперь ты можешь вообразить, что это будет за строительство.
— Если так, — сказал Бенда, — я бы на это не пошел!
— Наоборот, именно теперь! — воскликнул Франц. — Пусть не думают, что им удастся меня удержать от постройки дома.
— То есть? — удивился Бенда. — Я думал, ты не хочешь строиться.
— Знаешь, — проговорил Франц, — теперь… Как бы мне тебе это объяснить… Теперь все обстоит совсем иначе.
Он рассказал Бенде о сделке между Зеппом и доктором. Особенно зол он был на доктора, которого назвал паршивой собакой, ведь он не только хитростью добился этого участка, но еще и звонит по всей деревне, будто бы Франц избил беззащитного подрядчика Хёльблинга и нанес ему тяжкие повреждения. Любого, кто готов его слушать, доктор уверяет, что с Францем сведут счеты еще до суда. Вообще с тех пор, как он ушел от Хёльблинга, многие ему ничего, кроме трудностей, не пророчат, не могут ему простить, что он теперь больше зарабатывает.
— И потому, — закончил он, — я назло им поставлю дом в Сент-Освальде, пусть он им глаза мозолит.
— Я бы не стал этого делать, — сухо произнес Бенда.
Франц ничего не ответил, только отпил несколько глотков пива — от долгих разговоров у него в горле пересохло.
— Ты боишься суда? — спросил его каменщик, работавший слева от него и, по-видимому, уловивший что-то из его разговора с Бендой.
— Кто боится? — спросил Франц.
— Да нет, я просто так подумал, — ответил тот.
Бенда сразу понял, что это было сказано с умыслом.
Вероятно, каменщик решил, что Франц не вспоминает об истории с листовкой потому, что боится суда.
— Разговор совсем о другом был, — разъяснил Бенда, — о драке, которую он учинил.
Тут и другие прислушались. Францу пришлось еще раз все пересказать, и вскоре только и разговору было что о стычке с подрядчиком. Бригада разбилась на две партии. Одни считали, что суд ничем особенным Францу не грозит, другие придерживались мнения, что исход будет зависеть от показаний врача. Если тот сумеет повернуть дело по-своему, все может кончиться даже тюрьмой.
Бенда посоветовал Францу в любом случае нанять адвоката.
— Моя свояченица работает у одного, он только недавно открыл контору. Может, возьмет подешевле.
— Не надо сразу рисовать всякие ужасы, — сказал Франц, для которого слово «адвокат» звучало еще хуже, чем «суд».
Бенда покачал головой.
— Если тебя не затруднит, — проговорил Франц немного погодя, — то, может, ты все-таки спросишь свою свояченицу? — Тут он вспомнил, что хотел еще кое о чем поговорить с Бендой. — Послушай, — начал он, — ты вот тут говорил, что не стал бы этого делать.
Бенда задумался.
— Ах да, я имел в виду строительство дома.
— Так ты не стал бы? — спросил Франц.
— Хотя бы уже из-за двойной нагрузки, — отвечал Бенда. — Тут целый день вкалываешь и потом еще дома! Этому ведь конца не будет, если ты все сам станешь делать.
— Года два, три, — прикинул Франц.
— Ты возьмешь ссуду, — продолжал Бенда, — и десять, а то и двадцать лет будешь ее выплачивать. И жить в постоянном страхе: чем платить, если потеряешь работу. Тогда уж ты и пикнуть не посмеешь. Я это по другим знаю, можешь мне поверить.
Франц все раздумывал.
— Погоди, — сказал он, — а если бы ты стал строить дом, ты бы не переменился?
— Я уже не раз видел, как меняются люди, когда что-то меняется у них в жизни. К примеру, в семье начался разлад или на работе захотел выслужиться за счет других.
— Или хочет строить дом, — добавил Франц.
— Так нельзя говорить, — возразил Бенда. — Я вовсе не думаю, что в этом есть что-то дурное. Я только сказал, что для меня это неприемлемо. Годами ни на что не выкроишь времени, даже газету не почитаешь.
— Я же езжу на автобусе туда и обратно, вот и могу читать газеты.
— Были бы у тебя данные, ты мог бы сделать побольше, чем просто читать газету.
— Ты о чем?
— О профсоюзе. Тут есть кое-какие возможности.
— Это я еще всегда успею, — заметил Франц.
Бенда равнодушно кивнул, и Францу показалось, что Бенда относится к нему как к человеку, который ничем не интересуется. Это его рассердило.
