Свой сюрприз он решил подать после жаркого. Пусть жена спокойно примет все комплименты по поводу отлично удавшейся оленины. Для начала он объяснил, кто такой Хайниш. С шоферами фирменных автобусов до сих пор не бывало никаких затруднений, и с Хайнишем тоже, поэтому даже Хольтер не знал его по имени.
— Так вот, этот Хайниш, — продолжал Хольтер, — в начале недели явился ко мне вместе с Рехбергером.
Едва прозвучало имя председателя производственного совета, как все насторожились.
— Хайниш, — продолжал Хольтер, — признался, что в течение последних лет регулярно воровал у нас стройматериалы, и прежде всего цемент. Я спросил, поймал ли его кто-нибудь на месте преступления. Нет, он так и не пойман. Тогда почему же он с подобной ерундой явился ко мне? Один человек все-таки видел, как он ворует, житель Бургенланда, которого он возит на работу и обратно. Этот парень начал его шантажировать, краденое они делят пополам. Парень тоже строит себе дом. Хайниш на автобусе возит ему краденое, в какую-то деревню под Маттерсбургом. Некоторое время так все и шло, но парень стал воровать все больше и больше. Хайниш протестует, но тщетно. Ему это кажется слишком рискованным. Он решает сделать ход конем и все рассказывает Рехбергеру. Но почему же Рехбергер является с этим ко мне? Ведь он и сам мог бы уладить это дело.
Гостям Хольтера после изысканной вечерней трапезы вовсе не хотелось напрягать свои мозги, сопоставляя различные криминалистические комбинации, и они потребовали, чтобы Хольтер продолжил рассказ.
— Все очень просто, — заявил инженер, — дело в том, что второй вор работает в бригаде Бенды.
Секанина хлопнул ладонью по столу.
— Поздравляю! — воскликнул он.
До Шёллера, коммерческого эксперта фирмы, суть дела дошла не так быстро, как до остальных.
— Значит, можно сказать этому Бенде, чтобы он в ближайшие месяцы был тише воды ниже травы, а не то мы заявим в полицию об этом, как его?..
— Вурглац или что-то в этом роде, — сказал Хольтер.
— А если Бенде наплевать на этого Вурглаца, если он скажет: мне-то какое дело? — спросил Шёллер.
— Наверняка Вурглац из его бражки, — высказался Фрайбергер.
— Нет, — сказал Хольтер.
— В таком случае… — начал Шёллер. Но, не встретив поддержки, спросил: — Или такой возможности нет?
— Нет, — отрезал Секанина, — такой возможности нет. Этот Бенда ко всему еще одержимый профсоюзный деятель.
Все выпили за здоровье Хольтера. Фрау Хольтер радовалась, что после ужина, снискавшего ей столько похвал, теперь ее муж оказался в центре внимания.
Сам же Хольтер был достаточно трезв, чтобы перевести разговор на истинную причину встречи — старт «силосного проекта». Слишком недавно ему пришлось усвоить, что глупо при Секанине вылезать на первый план.
Глава двадцать вторая
Приготовления к свадьбе затягиваются
Между Францем и родителями Эрны все лето не прекращались споры: когда быть свадьбе. Эрна сперва держала сторону Франца, но потом решила сохранять в этом вопросе нейтралитет, ведь ей как до, так и после свадьбы придется жить вместе с родителями, а значит, надо с ними ладить.
Папаша Винтерляйтнер настаивал, чтобы они поженились как можно скорее. В этом пункте его полностью поддерживала жена. Обычно она осуждала мужа и всегда корила его за так называемое попустительство.
Причина, по которой родители Эрны настаивали на скорой свадьбе, была вполне понятна: здесь, в деревне, когда беременность Эрны станет заметной, о венчании в церкви не может быть и речи не столько из-за священника, сколько из-за людской молвы.
Но Франц не желал церковного брака. Не из-за своего мировоззрения, а потому что, по его понятиям, церковный брак непременно связан с настоящей свадьбой, а под настоящей свадьбой он понимал пышное празднество. А его свадьба такой быть не могла. он с самого начала сказал родителям, своим и Эрны, что пригласить надо совсем мало гостей и подать им самый простой обед. Чтобы на сэкономленные деньги опять купить стройматериалы. В июне и в июле Франц отговаривался срочной работой. И в самом деле, в июне он был по горло занят — собирался провести на участок воду и электричество. В июле, когда Франц взялся за подвал, он был занят все субботы и воскресенья.
В августе одной работой уже нельзя было отговориться. Тогда он стал ссылаться на Бенду, которого пригласил на свадьбу, но тот был в отпуске. И хотя папаша Винтерляйтнер вообще не хотел, чтобы Франц приглашал своих товарищей из Вены, он принужден был согласиться, поскольку сам намеревался пригласить на свадьбу кучу родственников.
Но откладывать свадьбу из-за того, что Бенда ушел в отпуск, с этим Винтерляйтнер мириться не желал. Тут Франц уже не видел другой возможности, кроме как надуть будущего тестя. Он заявил, что Штадлера в августе не будет, он вернется в Маттерсбург лишь к началу занятий в училище. А без Штадлера нельзя обойтись, он вызвался быть свидетелем на свадьбе.
