Между тем Франц заметил, что в зал вошел Своссиль с несколькими собутыльниками. У Франца хватало своих проблем, чтобы еще помнить, как сегодня Своссиль по приказанию подрядчика насолил незнакомцу, который тоже сидел сейчас в этом зале.
У Своссиля же, само собой разумеется, в данный момент не было других проблем. На пути в ресторан он то и дело размахивал купюрой, которую ему сунул подрядчик, и каждого встречного приглашал с ним выпить. Он хотел отпраздновать изгнание вербовщика. Своссиль был твердо убежден, что у Бетрая теперь в Сент-Освальде земля будет гореть под ногами и он больше сюда не сунется, разве что тайком, к Марии.
Когда Своссиль и с ним еще несколько человек подошли к ресторану, они увидели машину с венским номером. Ситуация для Своссиля вдвойне неприятная: не только потому, что спутники высмеяли его, но и потому, что он, если не хочет потерять вторую тысячу, должен еще раз иметь дело с вербовщиком. В этот миг ему не оставалось ничего другого, кроме как назвать Бетрая опасным типом, чтобы самому не выглядеть таким уж смешным.
Бетрай увидел компанию со Своссилем во главе, и у него сразу созрело решение: если они приблизятся к нему на два-три метра, удрать через черный ход. Но так как они не обращали на него внимания, он выжидал.
Своссиль сразу же заказал несколько литров вина, чтобы воодушевить остальных. А потом, надеялся он, ему удастся мало-помалу настропалить их и вместе с ними кинуться на Бетрая.
Однако тут он ошибся: чем больше они пили, тем меньше у них было охоты затевать драку. Они даже подтрунивали над Своссилем, что он, мол, еще во дворе говорил про какого-то опасного типа, который на деле оказался довольно тщедушным пареньком.
Эрна и Франц уже настолько смирились с новой ситуацией, что Франц мог наконец сообщить и свою новость. Он рассказал о разговоре с подрядчиком, о прибавке к заработку, об авансе и о том, что Хёльблинг намекал еще на кое-какие возможности.
За разговором Франц выпил свое пиво, а Эрна — вермут. Потом они невольно взялись за вино. Допили они его как раз, когда высчитали, сколько Франц будет получать теперь, когда ему повысили почасовую оплату, и сколько можно из этих денег отложить.
Едва графин опустел, Мария поставила на стол еще один, полный.
Тут только оба сообразили, что выпили вино Бетрая, а так как настроение у них улучшилось, они не отказались и от второго графина. Налили себе по полному бокалу и подняли их за здоровье незнакомца.
А вскоре и сам Бетрай подсел к ним. Они обрадовались возможности отвлечься, так как по горло были сыты своими проблемами.
Бетраю это пришлось весьма кстати. Он давно уже собирался поговорить с Францем и перевербовать его для своей фирмы. Если то, что Мерль рассказывал о Вурглавеце, соответствует истине, значит, Франц именно тот человек, которого поручили отыскать Бетраю: молодой и умелый каменщик.
У Бетрая была еще одна причина подсесть за столик к Францу и Эрне: в присутствии Своссиля и его дружков так он чувствовал себя увереннее.
Франц предложил немедленно отпраздновать помолвку. Он объяснил Бетраю все обстоятельства, приведшие к этой помолвке. Франц считал, что человек, приславший два литра вина, имеет право на эту информацию.
Мария радовалась, что ее друг не сидит больше один, а услышав, что тут даже предполагается помолвка, она еще и от себя поставила литр вина.
Для Своссиля с компанией одного столика оказалось мало. Они составили два вместе, и к ним мало-помалу подсаживались еще гости. В неразберихе разговоров Своссиль снова и снова пытался навести речь на вербовщика, но тщетно.
И тут взял слово человек, который, видимо, недавно появился. Его никто раньше не приметил, во всяком случае в компании Своссиля.
Это был Зепп Хаутцингер.
Он сидел чуть поодаль ото всех и внимательно прислушивался к разговорам. А тут спросил, не страшновато ли Своссилю.
Зеппа вполне устраивало, что никто не заметил, как он вошел, никто, за исключением Марии, которая все время чувствовала, что Зепп преследует ее — с тех самых пор, как она порвала с ним. Хотя он был высокий, сильный и не заметить его было трудно, двигался он спокойно и даже застенчиво, стараясь всегда держаться на некотором расстоянии от других. И если к нему никто не обращался, говорил он тоже редко.
Поэтому вся компания очень удивилась, когда Зепп Хаутцингер спросил, не страшно ли им. Так как Зепп, открывший рот по собственной инициативе, тоже относился к достопримечательностям Сент-Освальда, они не стали отвечать на его вопрос, а только насмешливо осведомились, что это с ним сегодня.
Но Своссиль вдруг увидел возможность все-таки найти серьезного партнера для осуществления своих планов. Так или иначе, но молчаливый Зепп Хаутцингер показался ему более подходящим и даже более сговорчивым, чем другие, которые к тому же здорово напились.
Зепп Хаутцингер не зря спросил, не страшно ли Своссилю. Он хорошо понял, о чем тот говорил.
Ему, Зеппу, это тоже было не безразлично. Но Своссилю об этом знать абсолютно незачем.
