Конечно, история Франца Вурглавеца не самая типичная история. И будь она рассказана изолированно, сама по себе, она осталась бы грустной историей незадавшейся судьбы. Но, повествуя о «взрослой жизни» Франца Вурглавеца, уместившейся всего в несколько месяцев, писатель вводит в роман социальный фон, который дает иное освещение и всем рассказанным в книге индивидуальным историям. Лишенная перспективы, жизнь Франца Вурглавеца оборвалась. Однако есть и другая альтернатива. Для маленького человека, такого, как Франц, оказывается невозможным принципиально изменить, улучшить условия своего существования, если пытаться сделать это в одиночку, рассчитывая только на себя. Но это вполне реально, если бороться всем вместе. Профсоюзный вожак Бенда и его товарищи прочно стоят на ногах, они-то умеют отстаивать свои права, хотя и понимают, что борьба эта не из легких, что в ней могут быть и жертвы, и поражения. И все-таки это возможность другого, истинного пути для Франца и подобных ему, возможность, которая — в этом писатель уверен — рано или поздно станет действительностью. Приближению этого момента писатель-коммунист Михаэль Шаранг помогает и своими книгами.
Осенью 1977 года Михаэль Шаранг, один из активистов Общества дружбы «Австрия — СССР», побывал в Советском Союзе. В газете «Фольксштимме» были опубликованы его путевые заметки, тепло рассказывающие о знакомстве писателя с нашей страной и ее людьми. Знакомство это продолжается. Теперь советским читателям предстоит прочесть роман Михаэля Шаранга.
Франц Вурглавец крепко спал, хотя уже пробило восемь. Давно рассвело, и было так светло, словно каждый дом и каждое дерево специально подсвечены. Свет заливал деревню, как это бывает лишь в безоблачные утра.
Но Францу снилось, что за его окном висят черные дождевые тучи и потому он надевает плащ поверх нового костюма и даже берет у отца большой зонт. Ему снилось, что он подходит к окну, чтобы отодвинуть тучи. Но тот человек, который вчера вечером по телевизору предсказывал, что сохранится плохая погода, стоял на дворе, не давая Францу прогнать тучи.
И тут во сне у него возникла идея: «Если я войду в тучи, они лопнут и прольются. Да так, что эта скотина промокнет до костей».
И он пошел, шаг за шагом. А так как пошел Франц не только во сне, но и в действительности, то нога его со всего маху ударилась о стену. Но он от этого не проснулся, потому что спал, как медведь в берлоге.
От удара содрогнулась хлипкая стенка, отделявшая комнату от кухни. И впоследствии ни Франц, ни его родители не могли объяснить, почему именно в это утро с сосновых веток посыпались сухие иголки. Сосновыми ветками был украшен киот в кухне, так как общей комнаты, где положено быть киоту, в маленьком доме Вурглавецов не было. Кроме кухни, была только спальня да каморка для сына.
Сегодня среда, 14 мая 1975 года. Важный день для Франца Вурглавеца. Он даже считал этот день самым важным в своей жизни. С этого дня, как он надеялся, все пойдет по-другому.
Именно в среду, в одиннадцать часов, в городском профессиональном училище выпускникам вручат свидетельства об окончании. И Франц был одним из тех, кто сегодня вступит в самостоятельную трудовую жизнь.
В минувшие годы он больше всего на свете хотел покончить с учебой. Ведь Францу стукнуло двадцать, и ему вовсе не улыбалось получать ученическую зарплату, выполняя работу квалифицированного каменщика.
Итак, Франц уже заранее радовался этому дню. Но именно вчера перед сном у него почему-то возникло неприятное чувство.
«Вправду ли все пойдет по-другому, — думал он, — оттого что вместо ученической я буду получать полную зарплату? А не станет ли кое в чем хуже? Вот, к примеру, я не буду встречаться с некоторыми ребятами из училища и с учителем Штадлером. Он же был единственным человеком, с которым можно говорить обо всем».
В последние дни шел дождь, и казалось, Францу не удастся обновить сегодня летний костюм. Потому-то и снились ему черные тучи, сейчас, когда на улице стояла чудная погода и легкий ветерок почти высушил следы минувших дождливых дней.
В обычный рабочий день Франц уже давно был бы на объекте подрядчика Хёльблинга. Но на сегодня, как, впрочем, и на последующие дни, он взял отпуск. Подрядчик наверняка и без того отпустил бы его на выпускной вечер, но Францу так больше нравилось. От прошлого учебного года у него оставалось несколько дней отпуска. И потому Хёльблинг не мог бы сделать вид, что подарил ему один день.
Франц не желал никаких подарков. Тем паче от Хёльблинга, от которого предпочитал как можно скорее избавиться. Но не потому, что Хёльблинг был каким-то особенно противным. Франц хотел уйти не только от подрядчика, но и убраться подальше от родной деревни. Вопрос в том, как? Ведь это касалось не только его, но и Эрны, его подружки.
