Шофёр остановился в правом ряду, включил поворотник, а когда загорелся зелёный, вывернул на более пустую улочку, углубляясь в сужающийся клином колодец пятиэтажек. Спальный район, тихая гавань, не короткий, но спокойный путь. Теперь солнце било прямо в лоб и он опустил оба защитных козырька, чтобы и старухе стало комфортно.
— Ты ж сам просил молодость вспомнить? — хитро прищурила свои и так небольшие глаза в нечистые белёсые щёлочки старуха. — Я теперь бабка, мне молодость вспоминать можно без купюр. Да и отмолила я все грехи. Что было, то было, о том теперь, после осознания и просветления, вспомнить не зазорно. Я ж за всё расплатилась сполна. Господь меня наказывал, покуда не пришла я сама к нему с головой повинной. А тогда он полюбил меня вновь, потому, как и я его полюбила, и держусь я теперь совсем другой линии. Верной и вечной. Правильной и единственной. Где теперь та коммунистическая партия? На задворках истории и на обочине жизни. А Господь всегда с нами, всегда поможет детям своим, тем, кто искренне отдался в лоно его церкви.
— Это понятно, — кивнул шофёр. — Ты по порядку тогда давай, а то я путаюсь.
— Так и не перебивай тогда! — нравоучительно хлопнула себя по коленям старуха. — Только голову мне отпустило! Прав ты, когда сама говорю, боль, будто как отступает. Убаюкиваю я её. Ты часом не из этих?
— Из каких?
— Не колдун? Как их там теперь кличут? Экстрасенс? Цельное шоу вон по телевизору отгрохали. Шабаш там у них с ведьмаками, чудеса богомерзкие творят, с покойниками разговаривают, клады про́клятые ищут, демонов вызывают. Не из этих ты, анафема?
— Да что ты, бабка, я простой водила! Это дезодорант мой в салоне так хорошо помогает. Говорю же, из святых земель!
