— Что? А ничего. Незаметно, вон, старость подкатила. Мужики все закончились, да и не нужны они мне теперь. А родственники… И так-то они меня не очень жаловали, смотрели всю жизнь, как на мешок с подарками. А теперь и подавно все отвернулись. Кому я теперь нужна — старуха? Дети выросли, у них свои семьи, хоть и бестолковые. У дочки муж крученый какой-то, бедовый. Вечно авантюры затевает. Хорошо бы, коли в прибыль, а то так, раз на раз. То прогорит, то еле ноги уносит. Перебиваются с хлеба на воду. А сын, тот тоже, без царя в голове. С жёнами то сходился, то разводился, трое их у него было. Детей наклепал, теперь весь в алиментах, как ёж в колючках. И всё по разным бабам бегает, определиться не может. Дома кушать нечего, а он последнее на очередную шалаву спускает. И потом все ко мне бегут, займи, мать, до получки. Ага, как же! Отдадут они! Держи карман. Знаем мы таких умных. И внучата такие же. Все только в карман мне смотрят. Баба, подари то, баба, купи это. Материалисты и снобы, будь они не ладны. Все родственники, что остались ещё, свои капиталы профукали, так теперь только и звонят, чтоб прощупать, не в хорошем ли я расположении духа, чтоб потом под этим соусом денег попросить или вещей каких. Плюнула я на них, да завела себе собачку. Маленького такого щеночка болонки. В приюте зверином одном взяла богоугодном. Выросла она, любит меня, не за подарки и еду, а просто так. Вот как положено любить. Как Бог прописал. Не за гостинцы и блага, а потому что есть я на свете. И понимаю я теперь, что только она, Дуся моя, меня не предаст и не разлюбит, не бросит и в душу не наплюёт. Только ей и доверяю. Скажешь, глупо? Или неправильно? Так оглядись вокруг, что на белом свете творится!
— Да я вижу.
— Что ты там себе видишь? Совесть все вокруг окончательно потеряли. Где совесть была, там хрен вырос. Скотство кругом и бардак.
— Так оно же вроде всегда так было?
— Вроде не молодой ты уже мужик, а говоришь, как сопляк малолетний. Или ты с Луны свалился вчера? Когда такое было?
— Ты ж сама рассказывала про бурную молодость?
— Так то, что тогда мы чудили, это цветочки, в сравнении с тем, что сейчас повсеместно происходит. Блуд сплошной, ворьё охамело, в открытую грабят и насилуют ближних, да давят нижних, предательство стало нормой, а мракобесие узаконили. Плюс, кругом одни алкаши, наркоманы и проститутки, дети с малых лет в телефоны свои электронные бесовские как уткнулись, так голов и не поднимают, а всем плевать. Кругом все друг друга обманывают, надувают, кидают, только успевай головой вертеть и отмахиваться. Натуральный Содом и Гоморра. Нешто при Сталине такое было? Или ещё при ком из старых вождей?
— Разное было. Я думаю, градус по больнице примерно всегда одинаковый. Лишь на сломе эпох локальная концентрация немного вырастала.
— Выходит, сейчас как раз и есть слом эпох. Как всё доломают, так и Конец Света наступит. Потому что уже ни в какие ворота не полезет, прости, Господи!
— Сгущаешь, бабуся, до Конца Света ещё далеко.
— Тебе откуда знать? Это никому не ведомо!
— А ты почему так уверена?
— Я ему про Ивана, он мне про болвана. Говорю ж тебе, полный беспредел творится, а его за порядок выдают. Это ли не антихристовы происки? Ничего, увидишь сам, как затрубят ангелы Апокалипсиса, спохватятся все, да поздно будет. Придёт Иисус в своём величии, сядет на трон и начнёт судить каждого судом праведным, судом Страшным.
— И твои грехи тебе припомнят?
— А как же! Да только отмолила я их, раскаявшись искренне, не повторяла их более, отреклась от жизни той, нечестивой. Ибо сказано про заблудшую овцу, что так на небесах более радости будет об одном грешнике кающемся, нежели о девяноста девяти праведниках, не имеющих нужды в покаянии. И отмеряется мне по делам праведным, потому как за злые дела я ответила, покаянием, молитвой и исповедью.
— Угу, понятно, — кивнул шофёр, — а пока не дошла очередь до тебя, сама ты, значит, отмеряешь всем сестрам по серьгам, всем братьям по ушам?
— Ты про родственничков моих?
— И про них, и вообще. Ты ж не только с родственниками общаешься?
— Да ни с кем я кроме Дуси не общаюсь. Кругом одни уроды. Вот хоть соседей моих возьми! Один — алкаш, другая — шлюха, третий идиот мешком пыльным ударенный. Снизу горлопаны живут, музыку слушают по ночам, устала участкового на них вызывать. Сверху дети топочут с утра до вечера, малолетние дебилы, как и мамаша их, коза драная. Сбоку ремонт идёт, Вавилонскую башню быстрее построили, наверное. Как тут уважать таких ублюдков конченых?
— Зачем уважать? Ближних любить надо, — улыбнулся шофёр.
