— Мифы древней Греции надо внимательно читать. Гефест злопамятный и упёртый, но в душе добрый и щедрый. И очень любит исподволь любоваться своими творениями. Законно, кстати, потому что они действительно уникальны. Оболы ему без надобности. В отличие от того же Харона.
— А тому они зачем были нужны?
Шофёр оценивающе посмотрел на своего ухоженного лощёного пассажира.
— По плате за переправу он определял, как к этому человеку относились его близкие. Особенно, когда обол перестал быть «навлоном», фиксированной платой за перевозку через воду, а превратился скорее в традицию.
— А зачем Харону деньги в Аиде? На что он их потратит? И что будет с теми, у кого денег нет?
— Умный человек сам догадается.
— Так вы не знаете?
— Я же объяснил, деньги не цель, деньги — символ. А те души, что неупокоены согласно обычаю, бродят вечно по тёмным берегам ядовитого Ахерона и ждут, пока их упокоят по правилам.
— И всё? Как-то неубедительно.
— Мифы вообще редко убедительны. Там же сказка сплошная.
— Ну а были моменты, когда кто-то проезжал на халяву?
— Куда ж без этого. Были такие великие спортсмены, Тесей и Пирифой. Первый раздобыл себе Елену Прекрасную у спартанцев, а второй замахнулся на Персефону. Оба, правда, остались в гостях у Аида, ибо он — не дурак, и сумел их обвести. И ещё Геракл, куда ж без этого амбала, отправившегося спасать собутыльников. Все эти атлеты силой заставили Харона их переправить. И так же вернулись обратно. Вернее, вернулся Геракл, который выручил оттуда Тесея, а вот Пирифой так и остался у бога подземного царства навечно, прикованный к скале, как и Прометей или, например, Тантал. Но это уже их дела с Аидом, а не с паромщиком. Был ещё такой великий музыкант, Орфей, который отправлялся в царство мёртвых за женой Эвридикой, укушенной змеёй. Этот мастер так умело пел и играл, что очаровал всех, от Кербера до самого Аида и всех эриний. Вот только он сглупил на выходе. Ещё Сивилла из Кумы провела туда Энея, которому приспичило узнать свою судьбу. Но тут всё честно, у Сивиллы был пропуск — золотая ветвь из рощи самой Персефоны. Немногие, но пробирались без платы. И как не вспомнить Одиссея, конечно. Этот хитрый турист там целую экскурсию устроил, всех посмотрел, со всеми перетёр. Да ты сам должен знать, Гомера не читал?
— Действительно, в мифах ты силён, — похвалил мужчина, незаметно для себя перейдя на «ты». — Здорово это у тебя получается! А вот у меня вся жизнь через задницу.
— По виду не скажешь. Вроде преуспевающий, хорошо сохранившийся, — начал, было, шофёр, но мужчина тут же перебил:
— Нет, нет, я всё помню. Все неудачи, все поражения, все свои «фейлы». С самого детства, с детского сада. Там я был самым маленьким и слабым. И ещё робким и скромным. В общем, хороших игрушек мне не доставалось, а вот по шее — всегда с избытком. И воспитатели, как на зло, будто не замечали очевидного. Или относились, как к чему-то тривиальному, чему-то правильному, словно так и должно происходить, что нет никакой несправедливости, а есть привычное установившееся течение событий. Будто норма такая, меня затереть на периферию, и чтобы я там исчез из поля зрения, слился с пейзажем и рта не открывал. Прикинулся ветошью и не отсвечивал, как говорили раньше.
— Какие яркие воспоминания, — попытался свести всё в шутку шофёр, но пассажир не принял тонкой иронии.
