— Да что? Когти сразу мне надо рвать было, да вот задержалась маленько, думала, опасность миновала. А нет, никто не забыт, ничто не забыто. Поймала вот тоже сегодня «бомбилу», так оказался засланный казачок. Давай меня душить, насилу отмахнулась, из его «тачки» выпрыгнула, да хорошо, мимо твой этот, Тамаз ехал. К нему запрыгнула, кричу: «газуй!». Он и вжарил. Покрутился по дворам, потом говорит, передам тебя надёжному челу, он отвезёт, куда хочешь, всё сделает, как надо. Не думала я, что из «гелика» в такое «ведро» пересяду!
— Нормальная машина, — пожал плечами шофёр. — Какая разница, на чём ехать? Главное — с кем!
— Главное, чтобы не вышло какого «косяка». Не заглохни где по дороге. Вечно у таких машин проблемы, карбюратор не сосает, маховик землёй бросает. И потом утешайся, что дело было не в бобине, раздолбай сидел в кабине!
Шофёр расхохотался. Эта женщина быстро отошла от шока и вернулась в норму. Её неугасимый оптимизм умело и привычно погашал негатив жизни. Это импонировало.
— Фирма веников не вяжет!
— Ага, фирма делает гробы. Знаем, плавали. Ты сам-то не из этой шайки?
— Так ты поясни, а я отвечу! А то не пойму, о чём речь.
— А речь, милейший, ни много, ни мало, а о жизни моей. Убить меня хотят. Муж киллера нанял!
— Так ты сказала, муж у тебя покойник?
— Ну да. Только он перед тем, как умереть скоропостижно, успел на меня контракт оформить. И теперь, после всех событий, киллер на меня вышел. Не знаю уж, как с ним покойник расплачиваться будет, но факт на лицо.
— Первый раз такое вижу, чтоб покойники киллеров нанимали…
— Да жив он был, и умирать не собирался! Не отдупляешь что ли?
— Понял, понял я, не пойму только что ты за важная персона, если на тебя целый киллер охотится, и что за «шишка» покойник твой?
— Долго объяснять, не о том сейчас мысли голову забили.
— Говорю же, уймись. Отвлекись разговором, и мысли в порядок уложатся. Смотрю на тебя и в толк одного вот взять не могу.
— Чего?
— Как на такую красивую девушку можно киллера нанять? Даже если она и натворила что-то ужасное? Ведь нельзя же такую красоту уничтожать?
— Потому что нельзя быть красивой такой, — сварливо ответила она строчкой песни. — За «бабки» некоторые маму родную продают. Или племянницу вон, как меня. Да сейчас все ценности человеческие за копейку продают, не то, что жизнь. Та вообще, всегда гроша не стоила!
— Это так. Только ты должна не ненависть вызывать, а для высоких целей служить! Для любви, например! Ты же, как Афродита, а она, кстати, безжалостна к тем, кто отвергает любовь!
— Не заливай, дядя, мне за тридцать далеко, какая я Афродита? И любви у меня в жизни, было — во! — она резко провела ребром ладони по горлу, — хоть захлебнись! Только всё больше плотская, а не платоническая. Думаешь, если красивая, так и счастливая в придачу? Нет, говорят же не зря, не родись красивой, а родись счастливой! Так и есть. Красота моя не помогала мне, а наоборот, беды на меня сыпала, сколько себя помню. Точно помню даже, как всё началось.
Она вдруг замолчала. Шофёр видел в зеркале, что лицо её повёрнуто к лобовому стеклу, но глаза искоса периферийно меряют его взглядом. Как стрелка метронома — вверх, вниз. Он не спешил, тоже помалкивал. Ждал. Она продолжила так же без вступлений, решив, что выдержала достаточную паузу. А может, убедилась, что водитель — не праздный, любопытный до «жареного» охотник, а действительно, серьёзный человек:
