— Пятнадцать лет мне тогда исполнилось. Точно помню. Жили мы не сказать, что благополучно. Папаша в дрова каждый день бухой, маманя сперва по столовкам посуду мыла, потом тоже с ним стала шары заливать. Работу, конечно, не удержала. И неоднократно. Так что конфет и пряников мы с сестрой младшей видели маловато, зато звездюлей нам прилетало с завидным постоянством. Так-то они оба порознь и трезвые, добрые были. Папка любил и меня, и сеструху. В моменты просветления и играл с нами, и в парк с аттракционами водил, и в кино. Но всё это осталось в глубоком и безоблачном детстве. Быстро пролетело, как с белых яблонь дым. Так как прогрессия его выпитого росла в геометрических величинах. Да и мама сперва старалась, учила нас, воспитывала. Как говорят теперь, не они такие, жизнь такая. Тётка моя, матери старшая сестра, вот та действительно нам сперва помогала, как могла. Она зажиточно жила. Какой-то важной шишкой была при советской власти. Сидела то ли в райкоме, то ли в обкоме, не знаю. Я тогда мала́я была, а потом всё это партийное начало быстро иссякло, когда свистопляска перестроечная поднялась. Тётку турнули с должности, муж там тоже её что-то напортачил, короче, бортанули они нас. Но, ко мне и сеструхе тётка более-менее адекватно относилась, как я сперва думала. Это потом до меня докатило, что она с нас свой гешефт имела. И немалый. Да Бог ей судья. Так вот, сестра меня на два года младше, а я уже подросла, понятия имела кое-какие о жизни. Тётка ко мне однажды и подкатила. Предложила заработать. Чего мне просто так по улицам шляться, школу прогуливать? А тут всё чинно, культурно. Баня — сауна, люди свои, проверенные, надёжные, серьёзные. Я-то тогда уже знала, как там и что с мальчиками делают. Так вот тётка предложила мне мою давно потерянную невинность задорого продать. Были у неё там какие-то свои приятели по партийной шайке, горели желанием много денег предложить за такую экзотику. А так, как я уже не того, решили мы с тёткой их разыграть. Уж розыгрыши я всегда любила. После этого она меня по-царски одарила. Ну, это я тогда так думала, на самом деле, большую часть суммы она себе прикарманила, сводня старая, только меня в курс поставить забыла. А мне много тогда надо было? Мне и те деньги миллионами показались. Но не в этом дело. А дело в том, что в баньку ту припёрлись аж двое любителей малолетней «клубнички». Один такой страшненький, кривой какой-то, корявый. Пузо кривобокое, плешь на черепе, зубы кривые и воняет изо рта, как у собаки помойной. А второй — ничего себе такой дядечка, приятный, ухоженный. Сразу мне понравился. Стали они, значит, решать, кто первый меня лишать невинности станет. Сели в шахматы играть. Там в бане из игрушек только шахматы и бильярд были. Так как дядечка хорошо играл в бильярд, а коряга этот не очень, решили, что честно будет в шахматы. Ну и приняли для куражу. Пока играли, накидались солидно. В общем, дядечка выиграл и повёл меня в будуар, а коряга остался горе заливать. Сделала я всё, как надо, даже удовольствие получила, а потом коряга стал ко мне приставать. Делать нечего, он платит, пошла я с ним. А он, то ли перебрал, то ли перенервничал, то ли перетерпел, короче, не встал у него! Тут я дурочкой непонятливой и неопытной прикинулась, мол, не знаю, как быть, что делать! Тогда сговорились мы с ним, что в другой раз всё у нас с ним случится. Друг его смеётся, а этот психанул, слюной забрызгал, разорался. Потом даже «леща» мне отвесил, но дядечка его осадил. А он кричит: «всё равно я тебя поимею, как хочу!». А я тоже разозлилась. «Никогда ты меня не узнаешь, леший ты помойный!». Он мне деньги в лицо швырнул и криво так усмехнулся. Мне бы бежать оттуда, порвать с тёткой все связи, и на дно схорониться, да кто ж тогда знал, как всё обернётся. Пошла с того момента жизнь моя под откос. Тогда и началась моя история о разности счастья и красоты. Одно радует, так я этому уроду и не дала ни разу! — и она вдруг басовито, утрированно медленно, саркастически рассмеялась: «хо-хо-хо!», как зловещий Санта Клаус.
— Интересная история, — воспользовался паузой шофёр. — Жила когда-то в Илионе, Троя по-нашему, Кассандра, дочь Приама и Гекубы. Красавица и умница. Она получила от Аполлона дар предвидения в обмен на ночь любви. Но в последний момент от любви отказалась, Аполлона прокатила, за что тот, не в силах отменить свой первый дар, наградил её в отместку и вторым — никто ей не поверит. За это её считали лживой и сумасшедшей. А когда ахейцы, данайцы и аргивяне взяли Трою, то Аякс, а следом и Агамемнон, их вождь, употребили Кассандру по назначению. Второй даже привёз её в Микены, где его жена с любовником их обоих и порешили. Вот такие дела.
— У меня вот тоже сынок без ума от мифов древней Греции. Надо ему запретить пока, а то не детские они какие-то. Это ты к чему сейчас? — нахохлилась женщина.
— К слову. Показались похожими истории по содержанию.
— Не, моя история интереснее, — она лукаво улыбнулась.
— Прости, я весь внимание.
