— Влюбилась я в него по-настоящему. Того парнишку, что сбежал, когда про меня узнал, я не так любила. По-детки что ли. Первая любовь, стереотипы, долг природный требует семью создавать, устои патриархальные поддерживать, становиться такой, как все, среднестатистической домохозяйкой и всё такое. Это быстро улетучилось при моём образе существования. Я просто сбежать от кошмара с ним хотела в привычные декорации. Тогда я иначе думала, а теперь понимаю, что не вышло бы у нас с ним ничего хорошего. Потому как нравятся мне мужчины постарше. Причём, намного. Видать, с той бани всё и началось, когда показал мне тот дяденька разницу между зрелым мужиком и мальчишкой озабоченным. А этот человек был просто неотразимым. На двадцать лет меня старше, но всё при нём. Сухой, поджарый, сильный и смелый. Умный и уверенный в себе. Без понтов этих, — она показала «козу», покрутив кистью вверх-вниз, — хоть и «законник», как потом выяснилось. А зачем ему было понты колотить, когда он уже всем всё доказал в этой жизни? Сидел он у нас за столиком, а я его обслуживала. Так он понравился мне сразу, что я двух слов связать не могла тогда, только лыбу давила, как дурочка с переулочка. А он шутил, подначивал, я ему тоже сразу приглянулась, он мне потом рассказывал. Когда счёт принесла, он «на чай» мне в фартук сунул тысячную купюру и номер свой к ней на бумажке из блокнота скрепкой прицепил. Старомодно как-то, но мило. Другой бы какой просто на ней бы и написал. А этот с уважением, мух от котлет сразу отделил. Позвонила я ему назавтра, когда выходной мой наступил, и завертелось всё у нас, как в первый раз. Я про себя ему не всё рассказывала, как чуяла, что не примет он меня такую настоящую, при полном параде всех моих подвигов. Притворилась мышкой серой, неудачливой и простой. Я такая и была всегда, только про опыт мой интимный не считала нужным распространяться. Можно сказать, я его не обманывала, а просто недоговаривала. Не посвящала во все закоулки моего непростого прошлого. Год мы с ним встречались, он помог сестре на ноги встать, в себя поверить. Даже упырь мой приглох, когда понял, кто на меня глаз положил. На панель перестал гонять. Попытался вытащить теперь через меня у него денег. Мол, проси, вымаливай, на что хочешь, а мне принеси. Пару раз я откупалась, только аппетиты у коряги выросли, совсем он берега потерял. Тогда послала я его к чёрту, пригрозила, что сама на него такую «телегу» вору своему прогоню, что и вякнуть не успеешь, как на два метра под землю зароешься. Он осел на пятую точку и пару недель кубаторил. Потом опять нарисовался, неугомонный урод. Мол, давай поговорим, точки над «i» поставим. Потребовал окончательную откупную, с распиской и клятвами со своей стороны о полной «омерте». Понимал, что за «помело» его подвесить могут при неудачном раскладе. Да только от жадности заломил он сумму несусветную, так что опять я его послала в пешее. Стал он грозиться всё про меня доложить, но я уже силу набрала, перестала бояться, взяла его за галстук, разъяснила душевно, что его в таком случае ожидает. Я потеряю мужа и уважение, а он жизнь свою поганую. На том и разошлись. Ведь мой человек серьёзно подумывал с делами своими тёмными закругляться, узелки завязать, посты перераспределить, денег взять и уехать, как я всю жизнь мечтала. И сестру с нами забрать из омута этого постылого. Вот счастье-то было! Я просто на крыльях летала! Забеременела от него, но сразу не сказала, ждала, когда он закончит приготовления, чтоб счастье стало полным. А тут ещё сдох мой мучитель! Инфаркт его, гниду разбил, захлебнулся он от ненависти своей и бессилия. Решила я, что вот он, мой первый звёздный час! Сходила я даже к нему на похороны, чтобы убедиться, что не вылезет вурдалак этот из могилы. Кстати, на похоронах у него немного народу было. Сына его впервые увидела там. Такой же мудак, как и папаша был. О нём позже. А я дождалась, пока все разойдутся, плюнула ему на холм могильный и пошла к своему любимому счастьем нашим делиться.
Она вновь прервала рассказ. Шофёр терпеливо ожидал. Медленно полз караван машин, недовольно помигивая стоп-сигналами, ворча утробно моторами, иногда досадливо горланя клаксонами. Проталкивались впритирку мотоциклисты, сизый выхлоп смогом курился над потоком, смешиваясь с текущими вниз чернилами фиолетовых сумерек.
