Поэтому на церемонию Натаэль все-таки пошел. Хотя и старался держаться в стороне, и лишний раз не попадаться на глаза никому из знакомых. Но, как оказалось, он мог особо не утруждаться. Его никто не замечал. Все внимание сородичей было посвящено сначала ее величеству, которую некоторые из присутствовавших в зале, не видели уже несколько десятков лет. А когда появился чужак, чей отряд ему пришлось сопровождать, уже и церемония не интересовала эльфов. Все смотрели только на него. И Натаэля буквально затрясло от презрения и ненависти, которыми наполнился зал. Он как целитель (пусть и имеющий возможности использовать силу), ощущал общий эмоциональный фон. А чувства собравшихся были настолько яркими, что он почти физически ощущал это вязкое удушающее нечто, алым облаком окружившее чужака, а потом заполнившее все вокруг.
У Натаэля перехватило дыхание. А в голове мелькнула мысль: как этому странному мальчишке удавалось выдерживать все это? Он же чувствовал, не мог не чувствовать направленный на него поток (магия жизни должна была стократ усиливать его ощущения). Но чужак стоял прямо, с гордо поднятой головой. А за его плечом был тот самый порабощенный эльф. Плетение ошейника горело так ярко, что его мог рассмотреть любой желающий. Но неизвестный сородич не стыдился его. Не опускал глаза, натолкнувшись на сочувствующие взгляды, не старался отодвинуться от своего хозяина. Наоборот, наклонился к нему и что-то прошептал, поддерживая, успокаивая.
Натаэль не понимал, как такое могло быть. Это было неправильно, неестественно, странно. Он не понимал ни этого странного чужака, ни неизвестного сородича.
А хуже всего было то, что он не понимал себя самого. В груди зарождалось странное чувство. Уже не обида. Он кое-как смог смирить с тем, что обладателем магии жизни стал человек, мало того, маг, поработивший одного из его сородичей. Это было странное новое ощущение, которому Натаэль не мог найти названия. Потому что простым словом "надежда" его нельзя было описать.
Приглашение от королевы принесли после полудня. Джай как раз раздумывал, не устроить ли еще одну затяжную прогулку по Итиль Шер. Но необходимость выбора между любопытством и безопасностью отпала сама собой.
Приглашение было оформлено в лучших традициях Империи. На особой бумаге, которой могли пользоваться только дворяне (скорее по причине ее стоимости, чем согласно каким-то традициям), каллиграфическим почерком были выведены несколько строк на имперском.
Большую часть послания составляли перечисления имен и титулов самого Джая. А последняя строка гласила: "приглашается на аудиенцию к ее величеству королеве Атэр Инира леди Мирримель".
Дочитав послание до конца, сын герцога непроизвольно поморщился. Во-первых, потому что терпеть не мог перечисления своих титулов. А во-вторых, потому что такое официальное приглашение Джай получал только однажды: когда Дерен ар-Тан вызвал его на дуэль.
Когда прислужник скрылся за дверью, Джай обернулся к Лару и произнес:
– Ее величество королева Мирримель приглашает меня на аудиенцию.
– Они – отступники, милорд, им нельзя доверять,- ответил эльф.
Он уже составил свое мнение обо всех окружающих эльфах. И теперь не собирался от него отступать.
– Я заметил, что не слишком им понравился,- кивнул Джай.
Он уже почти убедился в том, что целью их поездки в Хаганат была именно встреча с королевой. Но странное поведение эльфов настораживало его. Он не понимал, зачем понадобился правительнице древних. Или ее величество желала увидеть не его? Впрочем, теперь у него была возможность выяснить это.
В гостевую часть дворца они добирались долго. Джаю уже начинало казаться, что он будет бесконечно бродить по этим коридорам, переполненным воинами охраны и толпами эльфов, чье настороженное внимание становилось все труднее выносить.
Но вот они свернули в очередной коридор, оказавшийся (на удивление) пустынным. А потом одна из дверей открылась, и из-за нее показался седоволосый эльф, который сопровождал королеву во время церемонии. Он кивнул Джаю и произнес на прекрасном имперском:
– Лорд Джай, пожалуйста, войдите.
Юноша послушно шагнул вперед. Лар хотел пройти следом за ним, но седоволосый остановил его:
– Вашему спутнику лучше подождать вас здесь.
Эта просьба (хотя, слова эльфа прозвучали, скорее, как приказ) удивила Джая. Он почему-то был уверен, что королеву эльфов интересовал именно Лар. Но не оставалось ничего другого, кроме как подчиниться.
– Останься здесь,- приказал он.
– Да, милорд,- ответил Лар, и челка привычно упала на его лицо, скрывая выражение. Но Джаю не нужно было на него смотреть. Он почти физически ощущал исходящее от Лара напряжение и беспокойство.
Комната, в которую его пригласили, оказалась очень светлой и просторной.
