Она действительно не смогла. Не смотря на все ее старания и упорные уговоры, Илин стоял на своем. И Айе не оставалось ничего другого, кроме как склонить голову, принимая его решение, и направиться прочь. Ее остановил голос брата.
– Айя, сестра, ты – все, что у меня осталось, и я хочу, чтобы в этой войне ты была рядом со мной.
Она не стала оборачиваться, потому что знала, что стоило ей снова посмотреть на него, и она уже не сможет сделать то, что должна совершить. Как не стала ничего ему говорить. Потому что не имела права поступить по-другому – теперь от нее зависела не только ее жизнь, но жизнь ее народа, его наследие и его память. Которые она должна была их сохранить. Даже не смотря на то, что ее измена была той последней каплей, которая уничтожила остатки рассудка ее брата, правителя священного леса короля Илина, единственного дорогого ей существа. Слезы текли по ее щекам, но Айя сделала шаг, потом еще один и еще… И тогда Илин закричал так громко и страшно, что она бросилась бежать.
– Так будь же ты проклята, ты и все, кто уйдет за тобой. Проклинаю вас! Убирайтесь прочь и никогда не возвращайтесь. Ты слышишь Айя? Я навсегда запрещаю вам переступать границу Священного леса!
Он кричал что-то еще, но Айя бежала так быстро, что уже не могла разобрать его слов, а его голос заглушали ее собственные рыдания. Она остановилась, только когда у нее совсем не осталось сил, а потом сползла по стволу дерева и обхватила себя руками. Ей было холодно и больно. А в груди поселилась сосущая пустота. Только теперь она осознала, что означало для нее последнее проклятье брата. Но у нее больше не было слез для того, чтобы оплакать еще одну потерю.
Айя не знала, сколько времени прошло, прежде чем она смогла подняться на ноги – несколько минут или часов. В тот момент ей показалось, что успели пройти годы, прежде чем она смогла сделать первый шаг. Но она знала, что будет сильной ради тех, кто пойдет за ней (а пойти за ней должны были многие) и ради тех, кто придет после нее.
Их действительно было очень много: сотни, десятки сотен изгоев, тех, кому не осталось места в старом мире, тех, кто не хотел в нем оставаться. Они нашли остров, который лежал далеко за границей обитаемых земель и был отделен от материка неприступными скалами. Они назвали его Атэр Инир – второй дом, и поселились на нем, вдали от мирской суеты и от войны, признав власть новой королевы – правительницы Айи. А потом наступил этот ужасный день…
Королева не знала, что совершили человеческие маги, какие силы они призвали в их несчастный мир. Она просто не успела задуматься об этом. Потому что в этот момент она ощутила такую боль, что не смогла устоять на ногах и рухнула на пол. Она не могла пошевелиться, и даже на то чтобы связно думать у нее уже не было сил. Все, что ей оставалось, это только смотреть, и она смотрела…
Смотрела на то, как невыносимо яркое алое сияние заполняет небеса, затянутые сетью из снежно-белых и золотых зигзагов. Ощущала, как мелко задрожала земля. И на мгновение Айе показалось, что она слышит мучительный стон самого мира. А потом пришла спасительная темнота, и эльфийка с радостью бросилась в ее объятия. В тот момент она с благодарностью приняла бы даже смерть. Лишь бы та позволила бы ей больше не видеть, не слышать и не чувствовать того, что происходило…
Усилием воли Мирримель заставила себя вынырнуть из чужих воспоминаний, полученных вместе с бременем власти, и открыла глаза. Чтобы тут же натолкнуться на встревоженный взгляд Элавиоль.
– Со мной все в порядке, девочка,– поспешила успокоить ее королева,– сегодня у всех нас был трудный день.
Элавиоль не пришлось повторять дважды. Она присела в реверансе, а потом ушла, оставив королеву и ее советника наедине.
– Рано или поздно, но тебе придется ей все рассказать,– сказал Кан после того, как девушка скрылась за дверью.
– Тогда пусть это случиться позже. Элавиоль еще слишком юна и наивна. Рассказать ей все сейчас было бы слишком жестоко.
– Она выдержит,– холодно заметил советник,– как выдержала ты и те, кто были до тебя.
Королева промолчала – ей нечего было на это ответить.
– Всем нам приходиться чем-то жертвовать ради общего блага,– добавил Кан.
– Даже тебе?– поинтересовалась эльфийка.
– Даже мне.
Королева помолчала несколько мгновений, а потом задумчиво произнесла:
– Моя память хранит очень многое, и иногда я путаюсь в собственных воспоминаниях, Кан. А ты последний из круга хранителей, поэтому я давно хотела тебя спросить…
– О чем?– спросил советник, и по его лицу, как обычно, ничего нельзя было прочитать.
– Ты старше любого из нас. Был советником еще при моей матери. Но иногда мне начинает казаться, что в тех воспоминаниях, которые хранит наш род…
– Сейчас неподходящее время для этого разговора,– прервал ее советник.
– Своим молчанием ты уже ответил на мой вопрос,– напряженно проговорила эльфийка,– ты действительно был там. Ты убедил Айю предать своего брата. Из-за тебя все мы…
– Все произошло так, как и должно было произойти,– снова прервал ее Кан,– и что бы ты не думала, королева, все вы живы только благодаря Айе.
