То ли все дело было в его переживаниях, то ли в чистоте горного воздуха, но небо в этот раз показалось юноше пронзительно синим. А очертания скал настолько четкими, словно выведенными кистью художника. Было видно каждый выступ, каждую трещинку в камне. И тем отчетливее можно было рассмотреть одинокую фигуру Натаэля, изваянием застывшего на месте, и поэтому казавшегося неотделимой частью горного монолита.
Эльф смотрел им вслед не отрываясь, и по его лицу, как всегда, ничего нельзя было прочитать. Но Джаю не хотелось запоминать его таким: безразличным и почти безжизненным. Он невольно вспомнил их разговор с целителем во время последнего привала, когда эльф был совершенно другим. Собственно, это даже нельзя было назвать разговором. Потому что говорил один эльф. В то время как Джай только слушал его, затаив дыхание и стараясь осмыслить все то, что ему пытались донести. Потому что то, что рассказывал Натаэль… это было немыслимо, невероятно в своей жестокости и в то же время объясняло очень многое. Так многое, что молодой лорд не мог не верить целителю.
Он молча выслушал его. И даже когда Натаэль ушел, Джай так ничего и не произнес. Ему нечего было сказать. Обещать что-то эльфу он не имел права. Потому что не знал, сумеет ли помочь. Поэтому Джай промолчал тогда, и сейчас перед расставанием он тоже ничего не сказал. Только оглянулся на замершего эльфа, а потом шагнул вслед за гномом в тоннель. Нужно было идти дальше.
Мастер Риам показывал Джаю подгорные пещеры и города с помощью иллюзий. Но гномьи тоннели оказались немного не такими, как он их себе представлял. Причем дело было не во внешних отличиях, а в том странном ощущении, которое появилось сразу же, стоило им спуститься под землю. Само ощущение каменного свода над головой действовало угнетающе. Казалось, что потолок давит на плечи, а стены постепенно сужаются, превращая широкий проход в крысиный лаз. Колеблющиеся тени от факела только усиливали впечатление. Прошло несколько минут, прежде чем Джай сообразил, что переживает не свои ощущения. Потому что на самом деле плохо было Лару. Не зря гном не хотел вести эльфа по подземным переходам. И оглядывался на него через каждые пару минут он тоже не зря. Лар, конечно, старался сдерживаться и не показывать свое состояние. Но скрыть от Джая настолько сильные эмоции он не мог. А гному и не нужно было ни о чем догадываться. Он и так прекрасно знал, что должно было произойти.
— Говорил же, что остроухим нельзя соваться в наши тоннели, — проворчал гном.
Остановились они как раз вовремя. Потому что Лар буквально сполз на пол и обхватил колени руками. Но пока Джай соображал, как ему поступить, первым отреагировал гном.
— На вот хлебни, легче станет, — он протянул эльфу свою баклажку.
Лар подозрительно принюхался к содержимому, но отказываться не стал. Сделал осторожный глоток, а потом страдальчески скривился (напитки гномов отличались не только крепостью, но и непередаваемым вкусом, и похоже, питье их нового проводника не было исключением). Отдышавшись, эльф решился на ее один глоток, а потом вернул баклажку гному, поблагодарив его коротким кивком. Говорить сейчас он был не в состоянии.
Зато Джай уже достаточно пришел в себя, отграничив свои и чужие ощущения, для того, чтобы спросить:
— Что с ним?
— В тоннелях многим становится не по себе, — пожал плечами гном.
— Лар не боится замкнутого пространства, — настаивал молодой лорд, и гном все-таки объяснил:
— Отнорку, по которому мы идем, больше двух тысяч лет. А старые тоннели — особенные. Их специально строили с тем расчетом, чтобы непрошенные гости не смели в них соваться.
— Теперь не строят?
— Мастера перевелись, — отмахнулся гном и наклонился к эльфу. — Ну, как ты?
— Живой, — прохрипел Лар.
— А если живой, так нечего рассиживаться. Нужно убираться отсюда поскорее. Тут редко кто появляется. Но не стоит рисковать.
Около часа они шли по тоннелю, никуда не сворачивая. Глядя на гнома можно было бы подумать, что он никуда не спешил. Подгорник неторопливо шел, не сбиваясь с дыхания. Но Джаю с Ларом приходилось чуть ли не бежать за ним. Хуже всего приходилось эльфу. Он так толком и не пришел в себя, и ему было тяжело выдерживать заданный ритм. Но после того как они свернули в боковой проход, гном заметно сбавил скорость.
— Все, теперь можно расслабиться, — довольно сообщил он, — сюда точно никто не будет соваться.
— Почему? — насторожился Джай. Ему совсем не хотелось задерживаться в месте, которое даже гномы обходили стороной.
— Отсюда начинаются заброшенные тоннели.
— Это про которые рассказывают все эти сказки про подземных монстров?
— Они самые, — хмыкнул гном.
Наверное, взгляд в этот момент у Джая (впрочем, как и у Лара) был очень красноречивый, потому что подгорник торопливо продолжил:
— Да нет здесь никаких монстров. Разве что крысы, ну и так еще кое-что по мелочи. Сами подумайте, чем бы они здесь питались?
— Может гномами, — предложил Лар.
А молодой лорд про себя отметил, что в присутствии гнома, эльф почему-то чувствовал себя намного раскованнее, чем в обществе собственных соплеменников.
