Маг кивнул в ответ. Ему не нужно было ничего объяснять. Он прекрасно знал, кто подарил правителю самые редкие экземпляры для его зверинца (кстати, далеко не все они были животными). Как знал и о том, чем могло грозить недовольство настолько могущественной леди.
— Вы отправите его сегодня? — поинтересовался маг.
— Завтра, — покачал головой правитель Ванаана, — сначала подарок нужно завернуть в красивую упаковку. К тому же, я хочу на него посмотреть.
— Да, ваше величество, — снова поклонился Лаэль.
Правитель отдал клинки, которые использовал во время тренировки, телохранителю и подозвал рабыню с водой для омовения. Женщина мгновенно опустилась перед ним на колени.
Эту часть ежедневной тренировки советник правителя тоже не любил. Потому что знал, кем раньше была эта рабыня. Бывшая высшая магичка, целительница, которую предал собственный дар. Она смотрела на правителя пустыми глазами. Весь смысл ее существования теперь сводился к тому, чтобы удержать на весу тяжелый таз так, чтобы ни капли воды не пролилось на ноги ее господина. Этот ритуал она повторяла изо дня в день: дождаться кивка — опуститься на колени — вытянуть руки с тазом перед собой — замереть на месте и… ждать нового кивка.
Для Лаэля этот ритуал был очередным напоминанием о том, что он не имел права забывать. Воля правителя священна, и горе тому, кто нарушит его приказ. Мельком взглянув на рабыню, маг поспешил за его величеством. Ему хотелось как можно быстрее убраться из этого зала.
Приблизительно те же чувства в этот момент испытывал и Джай. Ему хотелось убраться не только из зала, но и из города, а желательно, вообще из этой страны.
Бросив его на попечение охраны, Лаэль куда-то исчез, поэтому у юноши было время осмотреться. Судя по стоявшему неподалеку трону, его привели в главный зал. Маг долго не появлялся, поэтом у него было время осмотреться и оценить обстановку. Но сделать нужные выводы, ему не удалось — слишком сильно Ванаан отличался от Империи. И дело было вовсе не в особенностях архитектуры. Сами люди здесь были другими.
На мгновение, Джаю показалось, что он попал в другой мир. Кстати, очень страшный мир, где на людей можно было надевать ошейники и водить их на поводках прямо по коридорам дворца. Но больше всего юношу поразило поведение слуг. В главном зале их было не меньше десятка. Но за все время, пока он дожидался Лаэля, ни один из них не взглянул в его сторону. Эти люди продолжали механически выполнять свою работу, не обращая внимания ни на пленника, ни на его конвоиров. Наверное, они продолжили бы ее выполнять, даже если бы через замок пронеслась дикая орда и от него остались одни стены. От возникшей в его воображении картины, юноша невольно вздрогнул. Впрочем, очень скоро он убедился, что действительность могла быть гораздо страшнее.
Вернулся Лаэль, но Джай не смотрел на мага. Все его внимание было сосредоточено на человеке, который шел впереди него. Юноша пристально рассматривал правителя Ванаана, привычно отмечая детали.
Высокий мужчина с угольно-черными прямыми волосами, рассыпанными по плечам, одетый в простые темные брюки и темно-синюю рубашку. В распахнутом вороте можно было рассмотреть серебряную подвеску в виде звезды — наверняка артефакт. На правой руке — массивный перстень с гербом. У него не было никакого оружия. Но при этом незнакомей выглядел не просто устрашающим. Он был смертельно опасен — как ядовитая змея. Такой же стремительный, и такой же непредсказуемый.
Когда он вошел в зал все слуги и охранники согнулись в глубоких поклонах (хотя Джай не удивился бы, если бы все они упали на колени). Он сам остался стоять с гордо выпрямленной спиной. Но стоило ему встретиться взглядами с правителем Ванаана, как юноша невольно отшатнулся — и вся его выучка не помогла. Даже десяток Барусов не смогли бы произвести такое впечатление. На мгновение Джаю показалось, что на него посмотрела бездна. Та, в которой зажигались звезды и исчезали миры. И от этой бездны веяло безумием.
Юноша вспомнил рассказы Илара о правителе Ванаана. В слова рыжеволосого мага было трудно поверить. Но теперь Джай убедился, тот ни разу ему не солгал. Правитель Ванаана действительно был сильнейшим магом на континенте (скорее всего, из-за ритуала, через который обязан был пройти каждый закончивший магическую академию ученик), и с каждым годом он становился еще сильнее. Наверное, со временем его могущество могло бы сравняться с могуществом творца. Но, глядя на него, Джай понимал, что этого никогда не произойдет.
Не смотря ни на что, правитель Ванаана оставался человеком. Его разум не был приспособлен к таким потокам сил. Уже сейчас в глазах его величества можно было рассмотреть искры разгоравшегося безумия, которое с каждым годом будет проявляться сильнее. И юноша содрогнулся, представив, что произойдет, когда настолько могущественный маг сойдет с ума.
