Рамалла — маленький город. Во время этих операций войска безопасности подступали со всех сторон. Люди баррикадировали улицы машинами и грузовиками и поджигали покрышки. Воздух наполнялся черным дымом. Боевики, пригибаясь, перебегали от угла к углу, стреляя во всех, кто попадался им на пути. Молодежь кидала камни. Дети плакали на улицах. Сирены «скорой помощи» смешивались с детскими криками и выстрелами из стрелкового оружия. Вскоре после моего зачисления в АМР США Лоай как-то сказал мне, что на следующий день спецслужбы собираются прийти в Рамаллу. Я позвонил своему американскому менеджеру и предупредил его, чтобы он не появлялся в городе сам и велел всем остальным оставаться дома. Я пояснил, что не могу раскрыть источник информации, но убедил его довериться мне. И он доверился. Наверное, подумал, что я узнал о готовящейся операции от отца.
Назавтра Рамалла пылала. Люди бежали по улицам, беспорядочно стреляя по сторонам. По обочинам дорога горели машины, витрины магазинов были разбиты, внутри хозяйничали бандиты и мародеры. После того как мой босс увидел все это в новостях, он попросил меня: «Пожалуйста, Мосаб, если что-то подобное произойдет еще раз и ты узнаешь об этом заранее, дай мне знать».
— Хорошо, — сказал я. — Но только с одним условием. Вы не будете задавать мне никаких вопросов. Если я говорю: не приходите, вы просто не приходите.
Вторая интифада неслась и неслась вперед, без малейших пауз, без передышки. 28 марта 2001 года на заправке террорист-смертник взорвал себя и двух подростков. 22 апреля другой смертник привел в действие взрывное устройство на автобусной остановке, убив одного человека, не считая себя самого, и ранив около пятидесяти. 18 мая пять мирных жителей погибли и более сотни были ранены во время взрыва перед торговым комплексом в Нетании.
1 июня в 23.26 перед входом на популярную в Тель-Авиве дискотеку, известную как «Дельфинариум», толпились подростки, болтая, смеясь и валяя дурака. Большинство детей были выходцами из бывшего СССР, их родители — недавние иммигранты. Саид Хотари тоже стоял в очереди, но он был палестинцем и немного старше остальных. Под одеждой у него был пояс со взрывчаткой и с металлическими деталями. Газеты не называли теракт в «Дельфинариуме» терактом. Они считали его массовым убийством. Десятки детей были разорваны на части металлическими шариками из подшипников, которыми была начинена бомба. Потери были огромны: двадцать один человек погиб, сто тридцать два получили ранения.
Ни один смертник не убивал так много людей сразу. Соседи Хотари на Западном берегу поздравляли его отца.
— У меня осталось еще три сына. Надеюсь, они поступят так же, — рассказывал мистер Хотари интервьюеру. — Я бы хотел, чтобы все члены моей семьи, все родственники погибли за мой народ и мою родину{7}.
Израиль более чем когда-либо стремился «отсечь змее голову». Однако к тому моменту израильтяне уже поняли, что если заключение лидеров в тюрьму не в силах остановить кровопролитие, их физическое уничтожение тоже вряд ли сработает.
Джамаль Мансур был журналистом и, как и мой отец, одним из семерых основателей ХАМАС. С отцом их связывала крепкая дружба. Они вместе были в ссылке в Южном Ливане. Каждый день они созванивались по телефону, подолгу разговаривали и шутили. Кроме того, Джамаль являлся главным защитником террористов-смертников. В январском интервью изданию
Во вторник, 31 июля, после сигнала от предателя, два тяжело вооруженных вертолета «Апач» подлетели к офису Джамаля Мансура в Наблусе. Они произвели три выстрела с лазерным наведением через окно его кабинета на третьем этаже. Мансур, лидер ХАМАС Джамаль Салим и шестеро палестинцев сгорели заживо от взрыва. Среди жертв было двое детей, восьми и десяти лет, которые ожидали приема у доктора этажом ниже. Оба ребенка были раздавлены обломками здания.
Это казалось безумием. Я позвонил Лоай.
— Что, черт возьми, происходит? Вы уверены, что эти парни были причастны к смертникам? Я знаю, они поддерживали теракты, но они вместе с моим отцом состояли в политическом, а не в боевом крыле ХАМАС.
— Да. У нас есть информация, что Мансур и Салим непосредственно участвовали в массовом убийстве в «Дельфинариуме». У них руки по локоть в крови. Мы должны были так поступить.
Что я мог поделать? Спорить с ним? Рассказать ему, что его информация неверна? Вдруг меня осенило, что израильское правительство, должно быть, заинтересовано и в смерти отца. Даже если он не причастен к терактам смертников, он все же несет ответственность как соучастник. Кроме того, он располагал сведениями, которые могли спасти эти детские жизни, и скрыл их. Он имел влияние, но не пользовался им. Он мог бы попытаться остановить убийства, но он бездействовал. Он будет поддерживать движение и одобрять поступки его членов до тех пор, пока не вынудит Израиль сдаться. В глазах израильского правительства он, несомненно, был террористом.
