Главные герои уходят на поиски правды об исчезновении родственника. Керсану Зоргену предстоит пережить татарский полон, неожиданное освобождение, случайные потери во время похода, встречами с лесными сущностями, участие в сече с татарами под р. Смядвой, схватку с нечистью и многое другое. Что ожидает героев в дальнейшем пути судьбы? Как часто они будут ещё ходить, словно по лезвию ножа? Найдётся ли потерявшийся герой?
Морской воздух продирал ноздри Альберта. Его новый свитер истаскался и растянулся за месяц. На асфальте искрился снег. Конвойный отодвинул металлический засов и распахнул дверь. За воротами ожидали Полина Зорген и Марина Бос. Елены рядом с ними не было, что собственно и огорчило молодого человека.
Но всё ничего, если б не пропажа друга Альберта – Макса, об исчезновении которого неизвестно ничего, будто и не рождался вовсе. К сожалению, до Альберта никак не могла дойти весомая информация о том, где находится Макс, в каком он состоянии и что делает сейчас. На данном этапе у Альберта скользнула лишь одна единственная шальная, но наверняка правильная, мысль – возвращаться в портал и искать, искать, искать.
Полина и Марина обняли усталого парня, отвели к автомобилю, помогли присесть внутрь, и через минуту Тойота Камри выкатила на дорогу. Берёзы сменялись тополями, а тополя – осинами и ельниками. После всего пережитого парень не хотел ни с кем разговаривать, лишь валился от усталости. Поиски возобновлять сейчас равно самоубийству. Сначала потребно принять горячую ванну часа так на три и не менее суток выспаться в тёплой мягкой постели, после долгого пребывания на досках.
Автомобиль катил по городу Луховицы. В магнитоле играла бардовская песня. Всё будто изменилось, и парень за этот месяц стал серьёзнее к миру, и количество машин выросло в разы, и внешность Марины. Девушка Альберту показалась взрослее его возраста. Вокруг её глаз появились морщины. Посреди её шикарной чёлки вишнёвого цвета проходила седоватая прядь волос.
Тойота свернула в сторону. Обстановка резко сменилась природой. Дома и светофоры остались где-то позади. Череда берёз и тополей стояли в снежных глубоких сугробах. Лишь макушки покачивались под давлением пронзительного ветра. Асфальт покрыт ледяной коркой, который из свинцовых туч хлопьями заметал снег. Он заметал новоявленные следы из-под шин.
Альберт окинул машину взглядом и улёгся на заднем сидении. Сон пришёлся как нельзя кстати. Парит. Солнце ослепляет глаза. Всюду лошадиное ржание и воины. Люди больше похожи на княжеских дружинников древней Руси. Просторное поле зеленело до горизонта. По левую и правую руки вдалеке возвысились многовековые леса. Над головами воинов летали вороны и галки. Чуть впереди кто-то разжёг огонь и развесил на вертеле чан, возможно с водой. В сознание Альберта закрались смятение и тревога. Парень подъехал к костру.
– Почему остановились? – спросил Альберт у одного их воинов.
– Так ведь, боярин?! Люди и лошади устали от долгого изнурительного пути!
– Хорошо!
– Не тревожься, боярин! Тута до Ранова меньше перехода осталось! С утра выйдем, а к вечеру будем уже на реке!
– Спасибо, что подсказал! Ты Третьяка не видел? – спросил Альберт.
– Да где-то в хвосте шёл! – ответил воин.
– Ладно, найду! Третьяк!!! – парень направился на край лагеря.
– Тише! Тише! Мы приехали! Просыпайся! Мы дома! – парень открыл глаза и увидел рядом с собой фигурку Марины.
– Хех! Так это был просто сон?! – Альберт ударил себя по щеке. Проверяя правдивость происходящего.
– Да! Родители тебя, наверное, уже заждались! Мы им сообщили, что тебя освободили!
– Спасибо! Тогда надо идти! – приподнялся на сидении парень.
– Давай, собирайся с мыслями! – стараясь не торопить с действиями, девушка притворила за другом заднюю дверцу иномарки, когда тот выбрался на улицу.
Альберт знакомой дорогой поднялся до второго этажа по лестнице. Отец курил в подъезде, выглядывая сына на улице из небольшого окошка. Заметив парня, он хлопнул его по плечу, иронически поприветствовал, мол, добро пожаловать ковбой и указал ладонью направление квартиры, откуда доносились всхлипывания матери. Парень повернул в сторону и вошёл во вторую, уже открытую, дверь. Мама сидела на табурете, оперев голову о накрытый яствами стол.
По центру стола красовалась форсистая бутылочка сливового вина с расширенной горловиной, на дне которой лежат желтоватые сливы, явно собранные с областных садов и привезённых на заводы для создания винного шедевра. Рядом с бутылочкой «Мусалини» 1787 года вальяжно расположилась водочка под мягким названием «Хаски». Вокруг различные блюда салатов, соленья из капусты, перца и огурцов. В левом углу стола прятался заказанное из кафе «Мираж» жаркое – «Мясо по-французски». Это два слоя свинины, где верхний слой тоньше нижнего, покрывают под собой все изыски варёной капусты, перемешанной с грибами и пожаренными кусочками картофеля во фритюре. С правого угла выглядывал из того же ресторана упаковка с роллами. Всё изобилие стола завершал русский толпешник или как это блюдо привыкли называть европейцы – «пюре».
Альберт опустил тяжёлые ладони на нежные хрупкие плечи со слегка поседевшими висками женщины. Та отвлеклась от печальных дум и, обрадовавшись сему явлению, кинулась целовать глаза сына, лоб, щёки, нос, но не переставала рыдать. Отец Альберта вошёл в зал и увлёк разгорячённую женщину по узкому коридорчику на малогабаритную кухню, где складной стол чуть ли не соприкасался с холодильником.
