Я князь из Пронска – переяславльская земля! Это маркиз Керсан из Великой Франции! – представил обоих князь.
- Прохор! Воистину!
- От всей души! – махнул головой колдун.
- А кто такой маркиз? Чем он живёт?
- Абсолютно тем же, чем и наши бояре! Чин звучит по иному, но суть та же! Так-то! – объяснил князь, загребая в деревянную ложку вкусный прохладный квас.
- Дело тяжкое видимо зовёт вас в дальний путь?
- Именно! Хотим прекратить вражду княжескую войском татей!
- Так вы заговорщики? – спросил Прохор.
- Не совсем! Мы хотим изгнать изменника его же оружием, а потом всем напором ударить татарской морде, когда те останутся без пригляда ханского! Хитростью пойдём! – признался князь.
- Воистину! Очень хитрый план! А не боитесь в свой же капкан попасться?! Ась?! – прищурился Прохор.
- Всё ужо на столько тонко продумано, что осечек не должно возникнуть!
- Как так «осечек»?
- То бишь, мы заранее знаем, что всё пройдёт хорошо! – пояснил князь.
- Вона что! Хоть успокоили сим сказом, а то устали в страхе жить! Не знаешь, когда они в очередной раз нападут! Ещё оказия с мороком заставляет всего опасаться!
- Ну, насчёт оказии, смею Вас заверить, что мы уладим эту странную трагедию! – уверил Керсан хозяина дома.
- Испробуйте утку в рыбном сервелате! Всеславушка старалась, жёнушка моя!
- А почто бы и не попотчевать сим угощением! Сейчас оценим старания Вашей супруги, но заранее уверен, что от вкуса не устоять! – соблазнился Керсан, отламывая крылышко запеченной птицы.
- Чем Вы занимаетесь в дни отдыха?
- До нападений этого невиданного зверя охотой! Тут лес рядом! Главное, что семья не голодает!
- Так! Стоп! Нынче же весна идёт, так о каких работах в поле может идти речь?! Посев же только через два месяца?! – сбился с темы Керсан.
- Посевы то да, а просушка готовой пшеницы ещё не закончена! Это той, коя хранится в сараях! Работы в зиму мало, но есть!
- Теперь понятно! – согласился Керсан.
- Так что с охотой-то на зверя делать будем? Как же убивать его станем?! Вилами али колами?! – хитро спросил у путников хозяин дома.
- Так-то не нать сказывать времени зря! То наша с боярином боль головная будет! Знать и решать её будем вдвоём на месте схватки! – глотнув из чаши вина, высказал своё решение князь пронский.
- Банька истоплена, гости дорогие! Парная уже накопила жаркого воздуха! – в столовую вбежала молодая девица лет пятнадцати.
- Любо, Ладушка! Сим мгновением собираемся! – обратился хозяин дома к гостям.
- По что так-то?! Не от чего! – засмущалась молодка, окашиваясь глазками на Керсана.
- Ну, что?! Идёмте?! Разомнём наши застоявшиеся косточки как следует! Доселе не скоро вам, ребятушки, банькой русской побаловать удастся, коли в степи дикие путь держите!
- Что верно, то верно, друже! Не ведомо, сколь ещё предстоит нам в пути дальнем с врагом сим из одного чана похлёбку хлебную да мясо вяленое жевать, не зная часа, когда татарский ятаган может перерезать нам глотки!
- Красноречиво говариваешь, боярин!
- Главное, правдиво! Без краски обмана и лести! – признал свои слова Керсан.
Гости встали из-за стола, засмеялись и выпили остатки вина, что плескались на донышке гранёных деревянных чаш. Макнув намоченные вином губы салфеткой, что подаётся каждому участнику обеденного перекуса, князь одобряющим взглядом посмотрел на гостей и одним мановением руки указал в дверной проём, словно Ленин на буржуазию.
Собственно время правлений партий, после которого избрали первого президента, мало отличается от этого дикого времени княжеской вражды между собой, после которой коронуют первого царя, а значит – время имеет конечный период истории и начинает крутить циферблат времён заново, но уже с другими понятиями: князь – депутат, царь – президент, карета – автомобиль; но сути в этих и тысячах других понятиях не меняется. Так и судьба Керсана играет с ним своеобразную игру – то каждый раз посылает его на гибель в смутное время, то возвращает к его родному дому и работе, даря покой и неизгладимые впечатления.
Баня истоплена до предела, что у гостей сразу начало захватывать дух. Её описание не отличалось от других бань, которые приходилось видеть Керсану в этом времени. Колдун отвлёкся от глубочайших дум о будущем Руси и осознал, насколько далеко ему пришлось залететь в свои мысли. Именно жар от неё и помог высвободиться Керсана из полёта мыслей чувством колкости в тазовой и набедренной костях, будто сразу пять ос вонзили свои длинные жала.