Путники расслабились и прижались спинами к жаркой от пара стене. Князь Иван плеснул из корца холодной водой на раскаленные угли и вернулся в исходную позицию. Холодная вода зашипела, выпуская из углей пар, который открывает путникам все поры на теле. Грязь, накопленная за последние недели, начала собирать маленькие пучки. Не выдержав четвёртой минуты, князь Иван с боярином насладились «ледяной» водой из ушата перед баней и вновь вернулись в парную, чтобы дождаться этого мимолётного, но восстанавливающего силы после трудного дня, эффекта. Послышался лёгкий шелест листьев берёзовых веников по спинам гостей. В ноздри ударил аромат этого божественного дерева. Керсан размяк в тёплой ласке веничков, даже прибалдев на полке. Как только вихрь ударов по его телу окончил вальс, парню пришлось поменяться местами со старшим по духу воином. Князь охотно вручил веник Керсану и улёгся на его полку в ожидании блаженного счастья.
Воины переоделись в то, что на Руси этого времени называли праздным нарядом, опоясались саблями и вышли наружу. Во дворе их встречал слегка прохладный ещё не прогретый Солнцем рыжий вечер. Из-под остатков снега во дворе продолжали течь ручейки, знаменуя о приходе тепла и приближении мая, в конце коего и производятся посевы пшеницы, ячменя и картофеля. Путники собирались идти в дом, но Керсан почувствовал что-то неладное и приостановился подле изгороди, сконструированной из колей и столбцов. Единственное, что заранее мог знать колдун – внезапное нападение со спины, но вот кто из тёх контингентов нападёт раньше – татары, упыри, лжепираты или другие колдуны – неизвестно.
В углу закачались ветки молодого куста, хотя ветра даже не ощущалось. Князь зашёл в избу, не обратив ни малейшего внимания на необычайное затишье. Из угла дома показалось смуглое, худощавое, усатое лицо степняка и вновь спряталось. Керсан высвободил давно заскучавшую в ножнах по жарким сечам саблю с изогнутым концом. Воин побежал на цыпочках вокруг дома, подкрался к притаившемуся татарину, два раза стукнул пальцем по плечу врага и взмахнул саблей вверх. Татарин испуганно развернулся и ощутил стальной поцелуй колдуна. Захлёбываясь кровью, враг пал на колени. Керсан пнул его каблуком сапога вперёд, давая телу завалиться на спину. С предсмертным хрипом и конвульсиями татарин залил грязный талый снег алой кровью и затих. Керсан подхватил бердыш врага и вышел из угла дома, направившись к запертой двери, возле которой уже толпилось два татарина, пытающихся выбить дверь с плеча. Выкручивая фаталити, воин встретился лицом к лицу со вторым татем. Работая торсом, Керсан резко присел на левое колено, с верху в низ взмахнул ятаганом и сдвинул его чуть вправо, разрезая сухожилие на правой ноге татарина. Сабля взлетела вверх, разрубая шею врага. Обезглавленное тело бревном рухнуло на месте, выпуская фонтан красного сгустка. Испугавшись той же участи, степняк оставил объятья с дверью и ринулся наутёк в сторону леса. Керсан подхватил ещё один ятаган, подошёл к двери и постучал по дубовой обшивке.
- Это Керсан! Открывайте! Последний тать сбежал! – обратился колдун к закрытой двери.
Дверь открылась с гулким скрипом. В проёме стоял князь пронский с окровавленной саблей. За его спиной на полу лежало безжизненное тело татарина с распоротой грудью. Лужа красной жидкости разлилась по всему полу сеней. В углу, укутавшись тулупом, всхлипывала Всеслава.
Прохор сидел в столовой за перевёрнутым столом с открытой раной на ноге, которая оказалась уже перевязанной рукавом рубахи хозяина дома. По всему полу избы были рассыпаны битые глиняные горшки и ополовиненный таз для белья. «Ну и толщина у брёвен, коли, не слышал погрома, пока с первым степняком разбирался - подумал Керсан - когда опасность касается собственной жизни, будешь замечать только свои схватки».
- Этот всё же успел пробраться внутрь? – спросил Керсан у князя.
- Да! Где остальные, боярин?
- Двое уже идут по Калиновому мосту, в надежде дойти до конца! Ещё один решил пройти по нему позже! Сбежал-таки! Лихо вы этого огрели! – усмехнулся Керсан, оглядывая продырявленное тело врага.
- Да это отче его стулом по темечку хлопнул! Я-то уж так, добил слегка!
- Гляжу, Прохору досталось?!
- Рана неглубокая! За неделю затянется! – отмахнулся Прохор.
- Держи подарочек, вояка! – Керсан прошёл в столовую и вонзил в половицы реквизит.
- Что это?! – через силу выдавил Прохор.
- Ятаган! Проще называют бердышем! Меч и щит одновременно!
- Как сие понимать?!
- Да что тут понимать?! Плоская сторона ятагана очень хорошо блокирует удары врага! Заострённая лезвием сторона, понятное дело – режет! А вот тыльная сторона... – Керсан коснулся ювелирных зазубрин и провёл по ним ладонью. – Имеет штыри, дабы выдирать из тела мясо клочьями! С таким оружием враг повержен на месте, испытывая адовы муки перед смертью! Держи! Теперь хоть будет чем после нашего ухода обороняться! Ну, а нам пора! Лучше переночуем под открытым небом! – признался воин.
- Я не смогу с детьми здесь жить! Боярин, возьми меня с собой в поход! – попросился дворянин.