Пенни вернулась в комнату горничных, по пути задержавшись, чтобы кинуть железную кочергу в один из чуланов, где хранили принадлежности для уборки. Её мысли неслись галопом, несмотря на её внешнее спокойствие. «Герцогиня меня видела», — думала она. Когда найдут тело, если повезёт — через несколько дней, то будут задавать вопросы. Дженевив вспомнит, что видела её, и она заметила кочергу у неё в руке. Теперь никаких сомнений не будет. Это приведёт прямо к ней. «Меня повесят». Её мысли всё время возвращались к этому. Не было никакого объяснения, которое бы оправдало её. Она даже не нашла яд. «Я даже поискать его забыла». Она подумала было вернуться, чтобы поискать, но сразу же отвергла эту мысль. Возвращаться она не могла.
К ней пришли мысли о побеге. Она могла бежать, взять всё, что у неё было — и просто бежать. Но у неё не было ни денег, ни семьи, которая могла бы её укрыть, и ей некуда было податься. Если она скажет Мордэкаю, он, наверное, помог бы. Нет, не так, он определённо помог бы. Но что он сможет сделать? Если он сбежит вместе с ней, то это лишь уничтожит его собственную жизнь. «Он теперь — Граф ди'Камерон, ему есть, что терять», — думала она, — «но я — ничто. Я лишь всё испорчу ему».
— Я за это умру, это ничто не изменит. Единственное, чем я могу изменить — кто погибнет вместе со мной, — сказала она вслух. Она, может, и не способна предотвратить последствия своих действий, но может выбрать, кого забрать с собой. Просьбы о помощи лишь разрушат жизни её друзей, но другая возможность состояла в том, чтобы использовать представившийся случай, чтобы дорого продать остаток её жизни. Если уж ей приходилось выбирать другого человека, на кого потратить свою жизнь, то выбор был простым. Приняв решение, она ощутила, как совсем успокоилась, и стала строить планы.
Я всё ещё говорил с Марком и Дорианом, когда вернулась Пенни. Я был рад её видеть, Дориан активно пытался убедить меня, что пиво ускорит моё выздоровление, а Марк предлагал послать в мою комнату несколько кувшинов. Мы были молоды, и не имели особого опыта с крепкими напитками, так что мысль о чрезмерном пьянстве представляла из себя концепцию новую и будоражащую. Но я знал, что нахожусь для этого не в той форме. Присутствие Пенни мгновенно притушило их план.
— Давай же, Пенни, ты только что обручилась! — предложил Марк, применив свой значительный шарм.
— Ты видишь на моей руке кольцо, Маркус Ланкастер? — протянула она ничем не украшенную конечность для обозрения.
— Ну, нет, но ты уже ответила согласием, так разве это не повод для празднования? — схватил он её за руки, и повёл в коротком, притворном танце. Она не могла не улыбнуться.
— Марк, не смей никому об этом говорить! Ты тоже, Дориан! — крикнула она Марку через плечо.
— Пенни, дорогая моя! Неужели тебе стыдно позволить людям узнать, что ты выходишь за этого негодяя? Возможно, тебе стоит передумать — в конце концов, тут всё ещё есть и другие подходящие холостяки, — с плутоватой ухмылкой на лице сказал Марк, надув грудь, и отряхнул пальцами переднюю часть своего камзола.
Этот разговор несколько пугал Пенни, и я видел это по её лицу, хотя она и пыталась это скрыть. Она опустила взгляд, будто робея:
— Честное слово, я пока не готова это объявить, мне всё ещё нужно рассказать отцу, и я бы предпочла не пускать разговоры, пока я не готова, — произнесла она. Что-то в выражении её лица говорило о лжи, но Марк и Дориан приняли это за чистую монету.
— Оставь её, Марк, — вставил Дориан, — свадьбы для девушек — важное дело, не надо ей всё портить.
— Ладно, ладно, я всего лишь дразнился, — ответил Марк с таким видом, будто его несправедливо осудили. Он с детства был клоуном.
— Дориан, — сказала Пенни, — ты не мог бы оказать мне услугу?
— Конечно, — ответил он.
— Мне нужно поговорить с Роуз, про завтрашний бал и… о других вещах. Ты не мог бы отнести ей сообщение от меня? Чтобы узнать, есть ли у неё время этим вечером? — мило улыбнулась ему она. Мне захотелось, чтобы она мне так улыбалась почаще.
После этого они оба ушли, а я принялся за принесённый мне поднос с едой. Я подумал было спросить Пенни о её обмане, поскольку я был уверен, что она что-то скрывала, однако Роуз пришла прежде, чем я успел её спросить.
— Не обязательно было сразу приходить. Я бы сама пришла тебя повидать, — сказала Пенни.
— Вздор, мне всё равно было скучно, — ответила Роуз.
Они поговорили несколько минут, и Пенни объяснила, что она хотела сделать. Упоминание Герцогом бала пришлось ей по вкусу, судя по всему — чего я от неё совершенно не ожидал. Она хотела спросить у Роуз совета насчёт того, как представиться, и о других деталях.
— Не ходи как сопровождающая Мордэкая, поскольку он не пойдёт. Приходи как моя спутница, — предложила Роуз. — Так ты привлечёшь меньше внимания, а поскольку он пока не известен как Граф ди'Камерон, ты получишь больше уважения в качестве моей подруги.
