Председатель товарищества покачался на носках. Доски под линолеумом ответили ему ласковым скрипом. Он весело потер руки.
— Отлично. Комнату мы осмотрели, проверю воду и газ и можете пускать сюда вашего питомца муз.
— А ключ?
— Ах, ключ! — Пальцы председателя нежно погладили в кармане металлический стерженек. — Понимаете, совсем забыл. Сегодня придет слесарь, будем делать дубликаты. Этот закажу первым. Вы сейчас уходите? Ничего, я завтра сам и отдам. Идет?
В правление Николай ворвался, как охотник, обнаруживший след зверя.
— Аврал! — бросил он двум галеасцам, которые, томясь, разглядывали у окна женский журнал «Лиза». — Сэм, сейчас же — во двор, караулить Малоземельного. Как только покинет дом — дадите сигнал.
— Что-нибудь случилось? — забеспокоился Федор.
— Пустяк. Вам и в голову не придет, — Николай говорил медленно, подбирая слова. — Я нашел загородный дом. Что вы так смотрите на меня? Я не сошел с ума. Нашел камин и даже сидящую перед огнем обезьяну. Наш час пробил. Федор, приготовьте лом и топор. Сэм, идите сторожить. Быстро, быстро!
Стоило только критику покинуть дом и удалиться в сторону троллейбуса, как председатель и работники правления вскрыли квартиру поэта.
Она встретила их настороженной тишиной.
Подведя своих соратников к поблескивающему богатырскими костылями щиту, Николай распорядился:
— Сэм, вы быстро рубите линолеум. Начинаете отсюда, делаете два длинных разреза, когда прорубите их, отваливаете лоскут. Вы, Федор, поднимаете доски… Не теряем времени, начали!
Заинтригованные члены товарищества, не заставляя себя уговаривать, приступили к работе. Когда квадрат линолеума с треском упал набок и открылись почерневшие старые доски, дворник, не мешкая, подцепил ломом среднюю.
— Жмите, Федя, жмите, только не сломайте.
Доска, вскрикнув ржавыми гвоздями, приподнялась. Из щели пахнуло тленом.
— Еще немного… Еще… Достаточно.
Опустившись на колени, Николай просунул
руку в открывшийся провал. Он протолкнул руку в подполье до самого плеча и замер. Дворник и слесарь-референт, затаив дыхание, следили за ним.
Освещенное бронзовым солнечным светом лицо председателя сделалось по-античному жестким. Костыли над его головой загорелись тусклыми факельными огоньками.
— Нашел! — выдохнул сын лейтенанта и начал медленно вытаскивать руку. — Я нашел клад.
Кочегаров ахнул: рука председателя тащила из подполья ларец.
История обнаружения кладов поучительна и, как правило, печальна. На человека, обнаружившего сокровище, его мстительные духи- хранители обрушивают все мыслимые неприятности.
Вот, что говорит прошлое кладоискательства.
Купец и археолог-любитель Шлиман раскапывает Гиссарлыкский холм. Пройдя стены древней Трои, он обнаруживает в комьях глины блестящие металлические подвески. Отослав рабочих-турок, они с женой продолжают копать. Из земли одна за другой показываются золотые диадемы и застежки, цепи и блюда, пуговицы и ожерелья. «Вот оно — сокровище царя Приама!» — шепчет удачливый купец. Клад сохранен и вывезен в Европу. И тогда весь ученый мир восстает против удачливого любителя. «Не так копал, не там нашел Трою, разрушил то, что нельзя было разрушать, оставил нераскопанным самое ценное». Огорченный Шлиман едет в Италию и умирает от пустякового воспаления уха.
Другой энтузиаст и меценат лорд Карнарвон приезжает по вызову своего друга-археолога Картера в Египет, в долину царей. Найдена гробница фараона. При свете свечей они сбивают печати с двери погребальной камеры, и из тусклого красного мрака появляются части позолоченной колесницы и ложе, украшенное головами фантастических зверей. А там, за следующей дверью, — саркофаг с мумией самого правителя, и снова золото, золото… Но недовольные божества тут как тут: не проходит и полгода, как лорд умирает от укуса комара.
Бросим археологию, посмотрим, как обстояли дела у других любителей добывать клады.
Француз и пират Лолонуа грабит города и захватывает в плен испанские корабли. Осадив на побережье благословенной Панамы городок Мерида, он обшаривает окрестный лесок. Не спрятали ли там испанские гранды, услышав о его приближении, свои сокровища? Вместе с матросом-негром он копает под толстоствольной сейбой и — о, удача! — их лопаты натыкаются на крышку сундука. Крышка отброшена, сундук набит до краев серебряной посудой. Разбогатевший пират садится на корабль и отплывает. Но клад не дремлет. Не проходит и месяца, как дарьенские индейцы захватывают корабль француза, а капитана варят в котле и съедают.
Еще один разбойник, капитан Кид. Командуя кораблем ее величества королевы Англии, офицер находит на островке в Красном море клад, бросает службу и поднимает на своем корабле черный флаг со скрещенными костями. Но, прослышав о том, что всем пиратам объявлена амнистия, возвращается в Европу. Есть шанс прожить остаток дней в достатке. И тут духи, оберегающие клады, находят, как отомстить. «Вы, — говорит судья, перед которым предстал бывший моряк, — не пират, а дезертир. А это совсем другое дело». Судьба капитана — виселица.
«О, меня звали капитан Кид. Когда я под парусом плыл…»
Кладов надо бояться.
