— Я тебе сейчас отдам конверт, — Паутов протянул Витьке конверт. — Спрячь! спрячь!.. Убери! — слегка прикрикнул он на своего приятеля, видя, что тот вертит конверт в руках, рассматривая его со всех сторон. — Чего там смотреть! Конверт как конверт. Дома посмотришь. Ну, так вот. Конверт этот очень важный. Никому, естественно, про него не говори. Если будут спрашивать, тоже говори: ничего не знаю и не ведаю! — Паутов сделал многозначительную паузу и выразительно взглянул на Витьку. Тот торопливо кивнул. — Отдашь его или мне лично, или тому человеку, который скажет тебе пароль. Ну, предположим… — Паутов на секунду задумался. — Ну, предположим: «Роза».
— «Роза»? — удивленно переспросил Витька. Он, кажется, ожидал чего-то, совсем другого.
— Нет, не «Роза»! — неожиданно вдруг для самого себя каким-то чужим голосом произнес Паутов.
Он ощутил знакомый холодок в груди. Приступ!! «Не сейчас!.. — взмолился Паутов. — Только не сейчас!!..»
Дракон медленно, медленно свился в одно огромное, переливающееся всеми цветами радуги, ослепительное кольцо и напряженно замер. По его бесконечному, блестящему, чешуйчатому, отвратительно-прекрасному телу время от времени пробегали короткие судороги. Демон с ледяной улыбкой нехотя отступил назад и опять застыл в безмолвном ожидании.
— Не «Роза»… — Паутов передохнул немного, откашлялся, отдышался и с усилием сказал. — «Саша». Пароль будет: «Саша».
Витька давно уже ушел, а Паутов всё сидел и сидел в беседке, бессмысленно уставясь в одну точку и не в силах заставить себя сдвинуться с места. Дел сегодня было еще невпроворот, некогда было рассиживаться, каждая минута была на счету, а им овладело какое-то странное оцепенение, какая-то тупая апатия и безразличие.
Как будто произнеся сейчас вслух имя дочери, он нарушил некое страшное табу. Окончательно признал, что она мертва. Вычеркнул ее из списка живых, из книги живота. Похоронил последнюю надежду. Вторично ее предал. Отказался от нее еще раз. Слишком легко!.. Так же легко, как и тогда!..
Все эти и другие, им подобные, мысли, беспорядочно теснились в голове у Паутова, и он никак не мог с ними разобраться. Справиться… совладать!.. Умом он и сам понимал их полную глупость, беспомощность и какую-то детскую наивность, но сердце почему-то упрямо повторяло совсем другое. «Пре-дал!.. Пре-дал!.. Пре-дал!..» — безжалостно выстукивало оно.
Любовь не нуждается в логике! Любят вопреки всему. Даже очевидному. Любят — и всё! До конца. И до конца надеются и верят. А он?!..
В том, что он сделал имя дочери паролем, была какая-то чудовищная, невыразимая фальшь. Истинные чувства всегда глубоко интимны. Их не выставляют напоказ, на всеобщее обозрение. Не дают всем подряд лапать и хватать руками.
Паутов вдруг представил себе, как он станет со значительным видом сообщать пароль какому-нибудь начальнику охраны, и тот будет сочувственно смотреть на него и, скорбно улыбаясь, понимающе кивать головой.
Во что я превращаюсь? — с ужасом подумал Паутов. — В монстра? А может, я им и был с самого начала? Именно поэтому-то меня и выбрали?.. «Гробы повапленные» — это про меня. «Снаружи они кажутся красивыми, а внутри полны костей мертвых и всякой нечистоты».
Он чувствовал себя совершенно разбитым. Энергия, которая еще каких-то полчаса назад буквально бурлила а нем, переполняла, была ключом, вся вдруг куда-то бесследно исчезла, улетучилась. Как газ из случайно проколотого воздушного шарика.
Что это со мной? — Паутов вяло усмехнулся и медленным, заторможенным движением полез в пакет за телефоном. Из автомата бы лучше! — на секунду заколебался было он, но тут же обреченно махнул рукой. — А-а!.. Авось, пронесёт!.. Авось, живы будем, авось — помрём. Какой там, в пизду, «автомат»! Тут и звонить-то сил нет… Да что это со мной!.. — попытался встряхнуться он, включая телефон и набирая номер. — Эй, эй!.. Просыпайся! Не спи! Нашел время спать! Чего это меня так ломает? Как с похмелья. Или это процесс превращения в демона так болезненно происходит? Реабилитационный период. Адаптация. Мо-ожет быть… Очень может бы-ыть…
— Алло!.. Да, я!.. Помнишь то место, где вы меня в последний раз оставили? Да — нет?.. Вот там через… — Паутов взглянул на часы, — через 17 минут. Ровно в без двадцати. Всё. Жду. Повнимательней, естественно. Не мне вас учить… Ну, всё. Не опаздывайте. Стой, стой!.. Машина чтобы была та же, что и тогда. Чтобы я ее узнать мог… Ладно, хорошо. В без двадцати… Ну, всё. Пока.
Паутов привычно отключил телефон и бросил его в пакет. Посидел еще немного, потом не торопясь встал и не спеша двинулся на встречу.
А… блядь! Нехорошо, чтобы они меня в этом моем новом прикиде увидели!.. — сообразил вдруг он. — Это мне ни к чему. Это, пожалуй, лишнее.
Он снова достал телефон.
