— Конечно, нет! — радостно затараторил представитель фирмы. — Это все специально было разыграно. Чтобы Вы действительно почувствовали, что Вы в тюрьме сидите! Волноваться начали. А иначе бы ничего не сработало! Конечно, я понимаю… может быть, это было с нашей стороны не совсем корректно… но Вы и нас поймите… не могли же мы Вас предупредить! — тогда бы все всякий смысл потеряло! Зато каких-то 10 дней — и целых 15 килограмм!
Снегирев почувствовал приступ удушья.
— Я убью тебя сейчас, сволочь!.. — задыхаясь, прохрипел он, делая шаг в сторону представителя фирмы. Тот попятился.
— Ну-ну, Снегирев, тише! — негромко сказал кум, и Снегирев сразу же остановился. — Вы же не хотите еще и статью за попытку убийства заработать? Правда ведь? — дружески подмигнул он Снегиреву.
— Нет!.. — пробормотал Снегирев, задрожал и опустил глаза. — Нет… Не хочу…
__________
— Ну, это Вы, батенька, по-моему, всё-таки перегибаете! — Яков Семенович Дембовецкий, доктор философских наук, профессор, лауреат и пр. и пр., поморщился и с неудовольствием посмотрел на своего собеседника — средних лет аристократического вида мужчину лет сорока, небрежно и с изяществом раскинувшегося в соседнем кресле. — Свобода — вещь, конечно, очень и очень важная — кто спорит! но… Утверждать, что она главное, что она и есть тот стержень, на котором весь мир держится, это, знаете ли!.. Вы, простите, кто по образованию?
— По образованию?.. — мужчина в соседнем кресле зевнул, прикрывая рот ладонью, и спокойно спросил. — Вы не скажете, Яков Семенович, который сейчас час?
— Десять минут двенадцатого, — автоматически глянув на часы, ответил донельзя удивленный Яков Семенович. (Откуда он знает мое имя-отчество!?) — Простите, мы знакомы?
— Десять минут двенадцатого… — задумчиво повторил его странный собеседник, словно и не слыша последнего вопроса Дембовецкого. — Ровно 10 минут.
— Что "ровно 10 минут"? — непонимающе и слегка раздраженно переспросил Яков Семенович. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали.
— Жить Вам осталось ровно 10 минут, — вздохнул мужчина, печально глядя на Дембовецкого.
Яков Семенович отшатнулся и вцепился руками в подлокотники кресла, не отводя широко раскрытых глаз от своего соседа.
Маньяк?! Террорист?! — лихорадочно соображал он. — Что делать!? Может, стюардессу позвать?
— Через 10 минут двигатели самолета откажут, он потеряет управление и рухнет с высоты 6 тысяч метров. Экипаж и все пассажиры погибнут. Не спасется никто, — мужчина смотрел на Дембовецкого так же печально и сочувственно.
— Вы террорист? — хрипло прошептал Дембовецкий.
— Ну что Вы, Яков Семенович! — мужчина улыбнулся и укоризненно покачал головой. — Конечно, нет.
— Тогда откуда Вы это знаете? (Может, просто псих? — мелькнула внезапно в голове у Дембовецкого спасительная мысль.)
— Видите ли, я чёрт. Ну, дьявол, сатана! — мужчина засмеялся, глядя на съёжившегося в своем кресле Дембовецкого. (Ну, точно, псих! — подумал тот.) — Мне положено всё знать.
— Да… Да… Знаете, что очень интересно… — забормотал почтенный Яков Семенович, пытаясь выиграть время и прикидывая одновременно, как бы все-таки экипажу сообщить? Что у них на борту сумасшедший. — Черт?.. Ну надо же!.. Удивительно!..
— Ладно, Яков Семенович!.. — мужчина пристально посмотрел на Дембовецкого. — Мы теряем время.
Тому вдруг стало жутко. Взгляд у его соседа был такой-то совершенно нечеловеческий. Бездонный. Если бы дьявол действительно существовал, он, наверное, смотрел бы именно так.
— Ладно, Яков Семенович!.. — повторил мужчина. Зрачки его расширились.
Перед глазами Дембовецкого всё закружилось. Сначала медленно, потом всё быстрее, быстрее, быстрее!
Что со мной?! — с ужасом подумал он, куда-то проваливаясь.
Какие-то мчащиеся навстречу огни, огни!.. свивающиеся в кольцо спирали!.. Темнота. Всё исчезло.
