— Чего? — с трудом выдавил из себя жалкую улыбку Дембовецкий, сглотнул и на секунду опустил глаза. Когда он снова поднял их, в кресле рядом с ним уже никого не было. — Чего?..
__________
— Интере-есно… — Искулов с удивлением посмотрел на своего собеседника, хорошо одетого, средних лет мужчину с умным, интеллигентным лицом, случайно подсевшего к нему на скамейке в парке. — Честно говоря, я как-то никогда над этим не задумывался…Так Вы считаете, что любви вообще нет? Что всё это красивая сказка?
— Уважаемый Тимофей Петрович! — терпеливо повторил его собеседник. — Я вовсе не утверждаю, что любви нет. Я лишь указываю Вам на тот очевидный факт, что любовь — это вовсе не терминатор, неуязвимый и непобедимый. Это живой организм, за которым нужно постоянно ухаживать: кормить, убирать и пр. Как растение, которое нужно поливать, подкармливать удобрениями, подрезать… Иначе оно засохнет и погибнет.
Ну, или как прибор, имеющий свои параметры функционирования: температурные и прочие. Глупо ожидать, что Ваш телевизор будет так же хорошо работать и при абсолютном нуле или, наоборот, в мартеновском цехе. Скорее всего, он там просто перегреется. Его нельзя ронять, бить по нему молотком и т. д. и т. п. Всё это очевидно.
Так же точно и любовь.
— Что Вы имеете в виду? — нахмурился Искулов. — Я что-то не совсем улавливаю Вашу мысль…
— Я имею в виду, Тимофей Петрович, — мужчина, судя по всему, обладал терпением, поистине ангельским, — что Ваша любовь, Ваш брак, как и Ваш телевизор, могут существовать, нормально функционировать только при вполне определенных условиях, при соблюдении правил безопасности. Если эти условия нарушаются, а правила не соблюдаются, могут начаться — и неизбежно начнутся! — сбои.
— Я все-таки чего-то не догоняю, — криво усмехнулся Искулов. — Какие еще "условия", какие "правила"?! Вы что, хотите сказать, если что-то изменится, мы друг друга разлюбим?
— Ну, зачем так сразу?.. — мягко улыбнулся Искулову его собеседник. — Если нагрузки будут невелики — то вовсе нет. Если Вы перевезете свой телевизор на дачу, он и там будет прекрасно работать. Летом. Но вот переживет ли он зиму? Если дача неотапливаемая.
Я просто хочу сказать, что если нагрузки станут слишком значительны, превысят некий допустимый предел прочности, то Ваш брак, Ваши чувства рухнут. Любовь умрет.
— Вы просто не понимаете! — Искулов достал сигареты и закурил. Пальцы у него слегка дрожали. — Мы любим друг друга! Мы созданы друг для друга! Она — одна— единственная в мире! Как Джульетта для Ромео. Как я ее могу разлюбить?
— Дорогой Тимофей Петрович, — вздохнул мужчина. — Всё, что Вы говорите, очень красиво, возвышенно, романтично и я уверен, что именно так Вы и думаете. И это делает Вам честь. Но подумайте вот о чем. Вот Вы говорите: одна-единственная. Сколько у Вас было на тот момент знакомых девушек? Ну, на момент, когда Вы влюбились в свою будущую жену?
— Ну, не знаю… — в недоумении поморщил лоб Искулов. — Ну… пять, кажется… Или нет, шесть.
— Вот видите! — мужчина опять вздохнул и рассеянно посмотрел на небо. — Пять или шесть. Да пусть даже десять! И среди этих десяти, чисто случайно оказавшихся возле Вас, девушек, нашлась одна-единственная в целом свете! Вам не кажется это странным?
— Я Вас не понимаю, — побледнел Искулов.
— Чего тут непонятного-то, Тимофей Петрович? — иронически покосился на Искулова его собеседник. — Это означает, что в среднем каждая десятая девушка Вам подходит. На роль одной-единственной. Только и всего. Не волнуйтесь, не волнуйтесь! — успокаивающе заметил он, видя, что побагровевший Искулов собирается что-то сказать. — Это вполне нормально. Это у всех так. Каждый ведь в итоге находит себе пару. Хотя число знакомых противоположного пола у обычного человека не очень велико и в среднем не превышает десяти особей.
