— Ну, например, потому, что я не люблю тебя, — богиня холодно и равнодушно пожала плечами. Движения у неё были тоже такие же безупречно-прекрасные, как и она сама. Каждый жест. Какой-то нечеловеческий плавный и грациозный. Парин вдруг вспомнил, как он гладил и ощупывал руками её мраморное тело, и ему стало жарко.
— Но, может быть?.. — робко заикнулся он. — Со временем?..
— Может быть… — вежливо-бесстрастно усмехнулась Галатея.
Это "может быть" прозвучало для Парина как смертный приговор. Было совершенно ясно, что оно никогда не наступит.
— Но…
— Виталий! — богиня вздохнула (хоть что-то человеческое!) — Я знаю заранее всё, что ты скажешь. И вот что я тебе на это отвечу.
Да, ты вдохнул в меня жизнь. И что? Разве это потребовало от тебя каких-то жертв, усилий? Тебя просто спросили, и ты согласился. Разве нет? — Парин машинально кивнул. — Ну, вот видишь!.. Да если бы даже и потребовало! И что из того? Ты желал приобрести во мне рабыню?
Парин до боли закусил себе нижнюю губу. Ему захотелось заплакать. Чёрт его знает, чего он там "желал"!.. Но не этого!! Вот это уж точно. Каждое слово его каменной возлюбленной вонзалось в сердце и словно пронзало его насквозь. И сочащаяся алая кровь сразу же замерзала на ледяном ветру. И вся его любовь была бессильна растопить её.
— Любовь? — девушка будто читала в его мыслях. — А кого ты, собственно, полюбил? Меня? — она медленно покачала головой. — Нет! Ведь меня ещё не было. Там, в этой бездумной статуе. Я ещё не родилась. Ты полюбил моё тело, а не меня. А это не любовь. Ты думаешь, это у меня ледяное сердце? Что ж, растопи его. И я вернусь к тебе. А сейчас прощай! — она встала из-за стола.
— Но!.. — Парин тоже порывисто вскочил со своего стула и с мольбой протянул руки к своей богине. — Как же я найду тебя?!.. Где!?
— Везде! Я везде и нигде. Прощай, — перед глазами у Парина вдруг всё поплыло, он качнулся и схватился руками за край стола.
Когда туман перед глазами рассеялся, в комнате уже никого не было. Лишь на стуле напротив стояла непонятно как оказавшаяся там знакомая статуэтка.
__________
И настал сто семнадцатый день.
И сказал Люцифер:
— Каждый ищет себе подобных. На этом держится мир.
— Желаю тебе здоровья, счастья! И чтобы всегда была самой красивой, самой умной!.. — гости охотно засмеялись. — А что! — шутливо горячась, закричал Грунин. — И самой умной тоже!.. В общем, самой красивой и такой же молодой, как сегодня!
— Спасибо! — скромно просияла Вера и поцеловалась с мужем. Гости наперебой полезли чокаться.
— Ну, за тебя, Вера! — энергично повторил Грунин, залпом осушил свою рюмку и потянулся к закуске. К какому-то симпатичному на вид салатику. Все охотно последовали его примеру. Выпили и закусили. На некоторое время за столом воцарилась тишина, прерываемая лишь лёгким позвякиванием тарелок да стуком ножей и вилок.
— Вы действительно хотите, чтобы Ваша жена была самой умной и красивой?.. Ну, как Вы в тосте ей пожелали?
Грунин с удивлением повернул голову. Его сосед, незнакомый мужчина лет примерно сорока пяти, внимательно смотрел на него и приветливо улыбался.
Что за дурацкий вопрос!? — невольно промелькнуло в голове у Грунина, в то время как губы его уже автоматически складывались в ответную дежурную улыбку.
— Разумеется! — со сдержанной вежливостью отозвался он и легонько качнул плечом, как бы давая понять собеседнику, что подобный вопрос представляется ему в данном случае несколько неуместным.
— "Разумеется"?.. — со странной интонацией переспросил тот, еле заметно усмехнувшись и чуть изогнув левую бровь.
Грунин, не отвечая, некоторое время молча на него смотрел, потом совсем уже недоуменно хмыкнул и отвернулся обратно к жене.
Вечером, засыпая уже, Грунин вспомнил вдруг отчего-то своего давешнего оригинального соседа. Худощавое лицо его с резкими, словно заострёнными чертами и блуждающей постоянно на губах какой-то иронической полуухмылочкой-полуусмешечкой, встало внезапно как живое у него перед глазами.
Кто это? — неуверенно успел ещё подумать Грунин., прежде чем окончательно провалиться в темноту. — Наверное, Верин знакомый какой-нибудь… С работы… Да… С работы… С работы… С ра…
Ухмыляющееся лицо незнакомца закачалось, расплылось и наконец исчезло. Грунин заснул.
— Что-о??!! Не может быть!!!.. Да-да, я сейчас буду!
Швырнув трубку Грунин бросился одеваться. Руки тряслись, в голове не было ни единой связной мысли. Известие, что Вера попала в аварию, потрясло его, ошеломило, ввергло в самый настоящий шок! Он любил свою жену. Действительно любил. По-настоящему. Любил!
