Он поколебался мгновение, потом всё-таки сделал над собой усилие и опустил глаза…

«Земную жизнь пройдя до половины…»И Алигьери строгие терцины,И в бездну путь.И мук и пыток страшные картины,И вод летейских мрачные долины,И — «умереть!.. уснуть!..»Забыть всё!.. И уснуть!Уснуть!..И отдохнуть!Но отдохнуть и здесь не удаётся,И Сатана в лицо тебе смеётся,И блеск костров.И память всё никак не отпускает,И хладной Леты яд не помогает.И — львиный ров!

Д-дьявол!

Бузунов посмотрел на всю изодранную тетрадку, на непонятные пятна на бумаге, вспомнил, как эта тетрадка вообще к нему попала… Потом покосился на последний листок, снова пробежал глазами неровные, прыгающие строки…

Дьявол!! Что это за стихотворение такое?! Как с того света! Послание. Да и оба предыдущие…

Или словно человек туда отправиться собирается! На тот свет! — озарила его внезапно страшная догадка. — Звезда его погасла. О которой он сам пишет.

Бузунов с невольным ужасом быстро захлопнул тетрадь и резким, чисто рефлекторным судорожным движением тут же отодвинул её подольше от себя.

На фиг!!.. На фиг, на фиг!.. На фиг мне всё это надо!! Такие «дневники». Меня всё это не касается! У меня, слава богу, всё кончилось!

Он, словно подчиняясь какому-то внезапному порыву, импульсивно вскочил с кровати, схватил тетрадку и выбросил её в раскрытое окно. Замер на секунду, неизвестно к чему прислушиваясь, но, кроме обычного шума, слышно, разумеется, ничего не было.

Бузунов вздохнул с облегчением, повернулся и отправился наконец в ванную умываться.

Кончилось!.. Всё кончилось!!.. У меня всё кончилось!!!.. — монотонно всё повторял и повторял он про себя.

__________

И спросил у Люцифера Его Сын:

— Что стало с тем человеком, автором дневника?

И ответил Люцифер Своему Сыну:

— Он покончил с собой. Вскрыл себе вены.

<p>День 122-й</p><p>СЕКТА — 2</p>

И настал сто двадцать второй день.

И сказал Люцифер:

— Люди в большинстве своём охотно довольствуются эрзацами.

Ведь настоящее может никогда и не встретиться. А жизнь коротка.

««Замена счастья?..» А где оно, это «счастье»? Да и существует ли оно вообще?»

Но так рассуждают слабые.

«Paucos servitus, plures servitutem tenent».(«Рабство связывает немногих, в большинстве люди сами держатся за рабскую долю» — лат.)Сенека. Письма.1

Так!.. надо чайку пойти заварить, пока реклама! — Вайченко вскочил и, как встрёпанный, пулей помчался на кухню. Фильм был интересный! Пропускать ничего не хотелось.

Надя уже плескалась, как обычно, под душем, готовясь ко сну. Маски-шмаски!.. Крема-притиранья!..

— Иди быстрей, фильм классный! — на бегу дробно пробарабанил Вайченко в дверь ванной. Тук-тук-тук!

— Да, сейча-аа! — аа! — а-асс… — сдавленный и неестественно-искажённый какой-то, томный и тягучий голос жены был почти неузнаваем. Не голос даже, а!.. полустон-полувсхлип, что ли…

Вайченко пробежал по инерции ещё несколько шагов и затем резко остановился, будто натолкнувшись с разбегу на какое-то невидимое препятствие. Повернулся, осторожно приблизился к двери и прислушался. Ничего! Только ровный глуховатый шум включённого душа.

— Надь!.. У тебя там всё в порядке? — неуверенно окликнул он жену и снова стукнул легонько пару раз в дверь костяшками пальцев. Тук!.. тук!..

— Да, всё нормально! — тут же поспешно отозвалась та, словно и ждала этого вопроса. — Сейчас выхожу!

Вайченко постоял ещё некоторое время, прислушиваясь, потом недоуменно хмыкнул и медленно побрёл на кухню. Что-то было не так! Что именно, он и сам не мог пока понять. Не разобрался ещё. От фильма не отошёл. А! Голос!.. К_А_к она это сказала!.. Как-то слишком уж быстро, торопливо и чуть-чуть задыхаясь. Словно… Словно её врасплох там застали! Застукали. Да! Точно. Врасплох… — Вайченко задумчиво заварил чай, вспоминая и прокручивая в уме все подробности только что происшедшей сцены. –

Перейти на страницу:

Поиск

Книга жанров

Похожие книги