Какое там «послушайте»!.. Чего дурью маяться? Я же полностью в его власти. Что захочет — то и сделает. Может казнить, может помиловать. Может в порошок стереть. Кинуть в пресс-хату!.. Хотя, говорят, сейчас таких нет. А там хуй его знает!.. Может, и есть. У нас и пыток нет. И избиений. А каждого второго бьют. А даг один рассказывал, что у них в Дагестане делается, так это вообще!.. Трубку в жопу вставляют с проволокой колючей внутри. А потом трубку вытаскивают и начинают проволоку тянуть… Очень, говорят, способствует! А иголки под ногти — это вообще сплошь и рядом. Обычное дело.
Юрьевичу стало по-настоящему страшно.
— Так есть у кого-нибудь конфликты в камере? А? Фёдор Леонидович? — видя, что Юрьевич молчит, настойчиво переспросил кум.
— Вы что, хотите, чтобы я на сокамерников стучал? — Юрьевич ощутил внезапно, что во рту у него всё пересохло.
— Слушайте, Юрьевич! — опер вздохнул и словно бы в затруднении пожевал губами. Он снова стал почему-то необыкновенно вежлив. — Вы взрослый человек. Здравомыслящий, — он опять замолчал и глянул на Юрьевича как на ребёнка. С каким-то даже сочувствием. — Стучат, как Вы выражаетесь, полтюрьмы! А другой половине это просто не предлагали ещё, — опер усмехнулся. — Сами посудите. Со следствием сотрудничают почти все. Все ведь друг на друга показание дают. А если человек сотрудничает со следствием, то как же это он от сотрудничества с тюремной администрацией откажется? А? Юрьевич? Неужели не ясно? — Юрьевич подавлено молчал, уставясь в пол. Ему было невыразимо тошно. –
Давайте говорить начистоту! — неожиданно предложил опер каким-то тёплым и задушевным голосом. Юрьевич удивлённо вскинул глаза. Кум был теперь сама доброжелательность. Чуть не светился! — Вы, я вижу, говорить не расположены, поэтому я за Вас порассуждаю, — он достал ещё одну сигарету и щёлкнул дешевенькой зажигалкой. –
Вот Вы, наверное, думаете: «Стучать на товарищей!.. предавать!.. Подлость!..» А жену свою с ребёнком одну оставлять — не подлость?! Без средств к существованию. Вас сейчас отправят на 8 лет в Хуево-Кукуево, и что она без Вас делать будет? На панель пойдёт?.. Или работать?.. А кем? Она ж у Вас домохозяйкой всю жизнь была. Ничего не умеет, — опер подождал немного, выразительно глядя на Юрьевича. Тот молчал. –
Вот то-то и оно! — вздохнул кум, глубоко затягиваясь. — Раньше надо было думать, Юрьевич, а теперь уж надо выбирать из двух зол меньше. Раз ничего больше не остаётся, — он выпустил несколько аккуратных колечек сизоватого дымка. –
Договоримся мы с Вами сейчас — и свидание Вам будут длительные, и в тюрьме Вы сможете остаться, рядом с женой — а не ехать к чёрту на кулички! — и выйдете по УДО. По полсрока. Год Вы уже сидите — так что Вам и осталось-то всего ничего. Трёшка от силы. Как раз на пределе! — кум хмыкнул и кивнул на дневник Юрьевича. –
Инкубационный период. Ровно 3 года. Глядишь, ещё и не разлюбят Вас. Всё ещё у Вас может получиться… Но это, если мы договоримся! — взгляд его вновь вдруг стал жёстким. –
А иначе — всё! 8 лет не шутки, Юрьевич! Можете уж мне поверить! — он с нажимом произнёс слово «мне». — Без всяких своих тетрадочек. Я уж этого всего навидался за свою практику о-го-го!.. Выше крыши! Знаю, как всё это бывает… — кум с ожесточением ткнул в пепельницу полудокуренную сигарету и резко наклонился через стол к Юрьевичу. –
И главное, зачем? — свистящим шёпотом произнёс он. — Зачем!? Ради чего!? Терять семью, близких… Всё!! Ради чего? Вам что с ними, детей крестить? — он неопределённо мотнул головой куда-то вглубь тюрьмы. — Какая Вам разница, что с ними будет? У них своя жизнь, у Вас своя. У Вас семья! Ребёнок!! Вот о ком подумать надо! Каково ему будет без отца расти? А, Юрьевич?.. Об этом Вы подумали? А не о каких-то там абстрактных «понятиях».
Думаете,_ОНИ_бы Вас не сдали? — он вновь мотнул головой. — Да с потрохами! За свидание, за лишнюю передачу!.. Да просто так!! За хорошее отношение. За кусок колбасы. За то, что у Вас есть жена, а у них нет. Да ни за что!! Чтобы Вам так же плохо было, как и им!.. — кум опять откинулся на спинку своего кресла. –
Ну так к_А_к, Юрьевич? — чуть помедлив, поинтересовался он. — Будем сотрудничать?!
— Мне надо подумать… — Юрьевич вытер вспотевший лоб. — Мне надо подумать.
Донесение агента Х.
«Сегодня мой сосед по камере А упоминал в разговоре, что примерно два года назад он в составе преступной группы…
Сегодня мой сосед по камере Б …
Сегодня мой сосед по камере В …
………………
Сегодня мой сосед по камере Я …»
— Слышь, Колян, ты при Юрьевиче не особо там болтай!
— А чего?
— Да кумовской он, базарят. Чего его на зону не отправляют? Четвёртый год уже в тюрьме крутится! Хуйню всякую несёт… Эпизоды там какие-то у него всё время новые открываются!.. В общем, мутный он какой-то, поаккуратней с ним.
— По-оня-ятно!.. Ладно, спасибо, что сказал! А, вон уже с прогулки зовут!.. Опять не догуляли!! Не прошл_О_ ещё часа!
— Козлы!
Из донесения агента Y.
