– Мы все плотно пообедали, – напомнила ему Брид.
Морил придумал пожарить хлеб с луком.
К несчастью, было уже так темно, что он не видел, что делает. Смесь, которую он снял со сковороды, оказалась сильно подгоревшей, и съели они ее только потому, что страшно проголодались. После ужина легли спать. Морил несколько раз просыпался, чтобы поудобней свернуться калачиком вокруг бутыли, и ему показалось, что Киалан и Дагнер по очереди дежурили до самого рассвета. Как бы там ни было, с утра оба имели вид довольно жалкий.
Тем не менее, едва солнце встало, повозка снова тронулась в путь. По дороге беглецы доели остатки хлеба. Брид немного похныкала, и Дагнер пообещал, что они купят еды в первой же деревне, которая попадется на пути.
– На что? – поинтересовалась Брид.
Это был очень неприятный момент. В шкафчике, где Линайна обычно хранила деньги, их не оказалось. Наверное, в Маркинде она их вынула. И в карманах их новой нарядной одежды не нашлось ни монетки. Похоже, чтобы поесть, придется сперва дать представление. Но тут Брид догадалась проверить старую одежду в сундуке, вывернув все карманы. В карманах алого костюма Кленнена обнаружилось несколько монет, а еще несколько выпали из куртки Киалана, которая тоже обнаружилась там.
– Нам можно их взять? Мы с тобой потом расплатимся, – сказала она.
– Конечно, – ответил Киалан. – Я и забыл, что у меня были деньги.
Когда они подъехали к деревне, Дагнер остановил повозку на околице и отправил Брид с Морилом за покупками, в последнюю минуту крикнув им вслед, что у Олоба кончился овес. Правило гласило: первым делом надо покормить коня, потому как голодный Олоб их далеко не увезет. Брид и Морил вернулись мрачные. Они принесли овес, буханку хлеба, полкрынки молока, холодную кровяную колбасу и кочан капусты. Зная, что Дагнер постарается отсрочить представление, если будет такая возможность, Брид приготовилась дать ему бой.
– Больше ни на что денег не хватило. Если мы завтра не дадим представление, придется положить зубы на полку, – объявила она, сваливая скудные припасы в повозку.
– Дадим, – пообещал Дагнер, чем страшно ее удивил. – Отец сказал, чтобы мы обязательно дали представление в Нитдейле, и, по-моему, мы будем там как раз завтра. Ты его нашел? – спросил он у Киалана, хмуро рассматривавшего карту.
Карта была довольно плохая. Кленнен знал Дейлмарк как свои пять пальцев и держал карту просто на всякий случай.
– Если эта деревня – Синдо, то Нитдейл довольно далеко на северо-запад отсюда, – ответил Киалан. – Стоит ли? Это же все равно что тащиться через Топь.
– Да, стоит. И он сказал, что мы обязательно узнаем там новости, – ответил Дагнер. – Давайте трогаться. И пожалуй, – добавил он, – вечером надо будет немного порепетировать.
Олоб двинулся по дороге, и Морил со вздохом взял старую квиддеру. Когда он поклялся больше на ней не играть, он представлял себе беззаботную жизнь в Маркинде (если он вообще думал о будущем), но теперь, будет ли Дагнер играть на флейте или на дискантовой квиддере, а Брид – на флейте или пангорне, кому-то все равно нужно будет вести теноровую партию. А это означало, что Морилу придется взять большую квиддеру. Он всегда побаивался этого инструмента, а теперь – в особенности. Чтобы как-то с ней свыкнуться, он положил ее к себе на колени и принялся полировать, как его научил Кленнен. Потом Брид дала ему тон на пангорне, и Морил начал настраивать квиддеру. А потом снова. И еще раз. Стоило ему натянуть струну до нужного тона, как она тут же снова расстраивалась. Ему удавалось извлечь из ослабевших струн только стонущий звон.
– Кажется, колки ослабели, – беспомощно сказал он.
– Дай-ка я попробую, – уверенно предложила Брид, однако и она не смогла настроить квиддеру.
– Давай я взгляну на колки, – сказал Киалан.
Он проверил их – и похоже было, что действует он со знанием дела, – однако не нашел никаких отклонений. Киалан передал инструмент Дагнеру, самому опытному музыканту среди них. Дагнер зацепил вожжи ногой и полчаса пытался настроить квиддеру. В конце концов он вынужден был отдать ее Морилу в прежнем состоянии.
– Только этого нам и не хватало! – воскликнула Брид. – Может, у нее траур? Нам-то точно следовало бы сейчас быть в трауре, а посмотрите на нас!
– Попробуй сыграть плач, – сказал Киалан.
– Зачем? – удивился Морил. – И потом, я терпеть не могу старинные песни.
– Любой плач, – сказал Дагнер. – Ты ведь играл над могилой на своей квиддере, да?
Морил попробовал. Он запел «Плач по графу Водяной Горы» и после первой строки стал аккомпанировать себе на квиддере – как можно тише. Диссонанс получился ужасный, так что Брид содрогнулась. Но Дагнер подхватил песню, и квиддера словно повела мелодию за ним. К великому изумлению Морила, к концу первого куплета квиддера уже была настроена. Он запел припев, и к ним присоединилась сначала Брид, а потом и Киалан:
