Пошел дождь, хотя и не такой сильный, как в Крейди. Морил снова улыбнулся и подставил лицо каплям. А потом его улыбка стала немного смущенной: он понял, что в его грезах о Ханнарте и картинах повозки, едущей по зеленым дорогам, не было ничего о дожде. Квиддера звучала неопределенно. В том-то и дело! Такие грезы не имеют ничего общего с действительностью. Настоящие грезы на самом деле часть жизни. А жизнь, чтобы быть хорошей, должна включать в себя грезы, как хорошая песня должна включать в себя какую-то идею. Песня Адона, которую пел Киалан, говорила именно об этом! А песня Осфамерона пошла дальше: она рассказывала об иных мирах, где пребывает квиддера.
Морил думал о том, как в этой поездке, хотел он того или нет, соединились обыденность и грезы. Вернее, они встречаются в нем самом и делают это совершенно естественно. Это случается, когда он одновременно уносится куда-то далеко – и в то же время пересчитывает всех солдат в долине или каждый бук, мимо которого они проезжают. Кленнен так и не понял до конца, в чем секрет. Он был слишком приземленным, чтобы понять. А секрет в том, что Морил действительно состоит из двух половинок. И пока он сохраняет верность обеим, он может использовать квиддеру правильно: чтобы делать свои мечты реальностью.
В полдень они подъехали к опушке леса. Из-за плеча Эгила Морил наконец увидел горы, яркие и близкие, и глубокую прорезь в них – перевал Фленн. Дождь прекратился, но над горами клубились тучи, обещая новые ливни. Все было каким-то серым и зловещим. Форта Фленн видно не было, он находился позади острой вершины, на северной стороне перевала. Зато было видно, какие меры принял Юг: на милю перед перевалом лес был вырублен, так что никто не смог бы незаметно перейти горы. Впереди расстилалась пустошь, полная пней. Между пнями пробивались молодые ярко-зеленые кусты, потому что в этом году местность еще не расчищали.
Северяне остановились на краю леса. Поначалу Морил не понял, в чем дело.
– Лорд Марки, полагаю, – сказал Керил командиру своего отряда. – Наверное, Толиан отправил его поджидать повозку.
Морил выглянул из-за Эгила – и совсем упал духом, увидев огромных всадников, охранявших въезд на перевал. Это явно были южане, солдаты – и их было по крайней мере вдвое больше, чем северян в отряде Керила.
– Он не мог знать, что мы здесь, – сказал капитан северян. – Я могу поклясться, что никто не заметил нас, когда мы ехали сюда. Вот он поразится, когда мы поедем на него!
– Знаю, – ответил Керил, – но мне было бы спокойнее, если бы нас было вдвое больше.
– О, полно! – сказал кто-то, смеясь. – Один северянин стоит десяти южан. Везде и всегда.
Морил на мгновение задумался. Да. Все в этом уверены. Никто в их отряде особенно не тревожился, и даже Брид доверчиво смотрела на Керила, не сомневаясь в том, что они легко смогут миновать отряд лорда Марки. Северяне славились своим умением сражаться. Но, похоже, Керил считал, что важнее попасть на Север, а не отважно погибнуть по дороге.
– Хотите, им покажется, будто нас гораздо больше? – спросил у него Морил. – Думаю, я смогу это сделать.
Керил чуть поморщился:
– Да уж не плохо было бы, только что толку мечтать…
– А я уверен, что у него получится! – сказал Киалан.
Морил взял квиддеру и начал играть Восьмой марш. На Юге его никогда не исполняли – по вполне очевидной причине. Но, как часто говаривал Кленнен, темп у него был такой быстрый, что только на Севере его могли считать маршем.
Несколько мгновений, пока квиддера не начала вибрировать, Морил боялся, что все-таки ошибся. Но едва заметная вибрация усилилась, гул превратился почти что в задорный посвист – и лес внезапно наполнился людьми, лошадьми и повозками. Некоторые северяне тревожно вскрикнули.
Киалан расхохотался:
– Ох, отлично, Морил! Только еще девять ярко-розовых повозок – это немного чересчур!
Морил осмотрелся – и тоже не удержался от смеха. Вокруг действительно оказалось еще девять розовых повозок. Сквозь одну из них, похоже, росло дерево. И на каждой сидел фальшивый Морил, играющий на иллюзорной квиддере. Он сумел создать девять двойников их отряда, в точности как говорилось в песне. И всадники, и повозки были будто отражение в зеркале. Северяне почти сразу же это поняли. Люди начали смеяться и махать собственным отражениям. Двойники тоже замахали руками и засмеялись.
Керил смеялся вместе со всеми.
– Продолжай играть, Морил. Поехали!
