— Для меня счастье — услужить вам, мадам. И раз уж я оказался в Дублине, то взял на себя смелость заехать на склад за ящиком, который вы милостиво мне обещали, мадам.
— Весьма предусмотрительно с вашей стороны, — кивнула мадам. — Клэр, можешь идти к себе в комнату. Я совершенно уверена, что тебе пока не стоит есть. Сначала прими ванну.
— Спасибо, тетушка. И большое спасибо вам, каноник. — С этими словами Клэр повернулась и вышла из комнаты.
После ее ухода в гостиной повисла неловкая тишина, которую нарушил каноник:
— Мадам, кроме того, я опять же взял на себя смелость и попросил Патрика подождать. Я подумал, что вы милостиво разрешите ему отвезти меня домой.
— О чем речь! Конечно, он вас отвезет. Полагаю, вы очень устали, а потому не буду вас задерживать.
Мадам проводила их до парадной двери, и каноник, откланявшись, стал спускаться по лестнице. Она же, бросив на Десмонда пылающий взгляд, тихо сказала:
— Три месяца пролетят быстро. И помните: я люблю вас.
Когда они наконец вернулись в дом священника, поздоровались с миссис О’Брайен и оставили ящик с «Маунтин Дью» в холле, каноник снова стал самим собой и на вопрос экономки насчет ужина задумчиво произнес:
— Я, правда, съел в «Хиберниане» парочку отбивных, потом, стоя на пристани, попробовал ваши сэндвичи, остальное мы доели с Патриком на обратном пути. Однако…
— Каноник, может что-нибудь легкое? Зобную железу, например?
— Вот-вот. Именно то, что надо. А после кусочек сыра с бисквитом.
— Надеюсь, отец Десмонд, вы тоже не откажетесь, — улыбнулась Десмонду миссис О’Брайен.
Во время ужина каноник, совсем как Марко Поло, поведал им обо всех ужасах и перипетиях экспедиции. Относительно племянницы каноник сказал:
— Бедняжка, она просто неживая после такого жуткого путешествия. Совсем, видать, оголодала. Ведь все, что она съела, тут же вывернула за борт прямо в море.
— Похоже, она до смерти боится своей тети.
— И правильно делает. Каждый, кто плохо поступает с мадам, знает, что его ждет. — Каноник замолчал, чтобы сделать добрый глоток «Маунтин Дью», порция которого на сей раз была больше обычного, возможно, благодаря удачному пополнению запасов. — Ну а как ты сегодня провел время с мадам?
— Чудесно! — Момент был самым подходящим. Десмонд встал из-за стола и произнес: — Каноник, мадам Донован уполномочила меня сообщить вам, что уже до конца года у вас будут перила алтарной преграды из лучшего каррарского мрамора.
Каноник застыл, словно громом пораженный, а затем вскочил на ноги:
— О, спасибо Тебе, Господи! И спасибо тебе, Десмонд! Я знал, я знал, что ты сможешь, что мадам все для тебя сделает. — Каноник положил руки Десмонду на плечи и нежно обнял. — Слава Тебе, Господи! И слава мадам Донован! Теперь у нас будет лучшая церковь, и притом полностью законченная, во всей Ирландии! Подожди, схожу позвоню в Корк канонику Муни. Он все фыркал по поводу наших старых перил. Каррарский мрамор просто убьет его. О, сначала, пожалуй, надо позвонить мадам, чтобы поблагодарить ее…
— Нет, каноник. Не спешите. У нее сейчас не то настроение. Все эти дела с племянницей… Лучше напишите ей одно из ваших прекрасных писем, и пусть Майкл завтра отнесет мадам.
— О да. Ты, как всегда, прав, приятель. Я что-то сегодня не в форме. Но я все равно пойду позвоню Муни, пусть помучается, поворочается ночью в кровати. И надо срочно сообщить эту замечательную новость миссис О’Би. Ох, приятель, вовек не забуду, что ты для меня сделал. Присаживайся поближе к камину. Я вернусь буквально через пару минут, и мы все обговорим — от начала и до конца.
И каноник, позабыв про «Маунтин Дью», ринулся вниз по лестнице прямо на кухню.
Мадам уехала, и мир вокруг как-то потускнел. Даже церковь, украшением которой она служила, словно опустела без нее. На ее месте с краю теперь сидел с важным видом Патрик, а рядом — мрачная, надутая Клэр. И конечно, Десмонду очень не хватало гостеприимного дома мадам.
— Нет, без нее все совсем не так, — не уставал причитать каноник, всякий раз непременно добавляя: — Надеюсь, она не забыла о своем обещании?
Мадам не забыла. В конце второй недели приехали два архитектора, которые тут же принялись обмерять церковь, что-то вычислять, обсуждать и молча, что, однако, было красноречивее любых слов, игнорировать инициативы и предложения каноника, которые, вне всякого сомнения, только загубили бы весь проект. Они общались исключительно с Десмондом на беглом итальянском, точно эмигранты, по-детски радуясь тому, что в чужом городе нашелся человек, прекрасно говорящий на их языке. И после разговоров с ними Десмонд мог смело заверить своего начальника, что все будет сделано в лучшем виде — с точки зрения и качества, и проекта.
И действительно, буквально через три дня, уже перед самым отъездом архитекторы вручили канонику умело раскрашенный эскиз, скорее даже не эскиз, а законченный рисунок. Каноник посмотрел и пришел в экстаз:
— Это прекрасно, превосходно — о Господи! — это просто божественно!
