— Да, крутая штуковина, конечно, — произнёс папа в сторону смартфона, — и лёгкая к тому же.
— И невероятно мощная, — похвастался я, — Она мощнее чем твой вот этот рабочий компьютер в… Давай-ка прикинем. Это же Intel 486DX?
— Ой, я не знаю, — отмахнулся папа.
— Ну, судя по наклейке на корпусе — да. Если память не изменяет, то тактовая частота процессора 44Мгц, одно ядро, а у смартфона, — я полез в настройки свериться, — Процессор Snapdrogan 855 Plus, 8 ядер примерно по 2,5ГГц. Это получается… — я перемножил на калькуляторе, — Получается примерно 20ГГц, то есть смартфон быстрее твоего компьютера в 455 раз. Про память я лучше промолчу, там, наверное, в 1000 раз будет преимущество.
Папе оставалось удивлённо разводить руками. Он дополнительно дал мне словесное описание магазина, чтобы точно не промахнуться, я стал собираться, но был остановлен:
— Ты куда прямо сейчас-то собрался? Там обед с 14 до 15.
— Не понял, что?
— Обед, говорю.
Прошлое не переставало удивлять. Опять напрочь забытое явление — «обеденный перерыв» в продуктовых магазинах. Может быть, конечно, в каком-нибудь сельском магазине с одной продавщицей на 100 км и существует до сих пор такое расписание — не спорю, но в основной массе магазины работают без перерывов.
— Ох, как вы докатились до жизни-то такой? — саркастично подмечаю я — У нас такого давно нету, а половина магазинов вообще в круглосуточном режиме работают.
— И вино-водочные? — усмехается он.
— Попал пальцем в небо, молодец. Удивлю тебя — магазины-то работают, а вот алкоголь запрещено продавать с 9 или 10 до 22 или 23 часов, в каждом регионе может быть по-разному. Это в добавок к тому, что продают только при обязательном предъявлении паспорта или иного удостоверения личности?
— Это ещё зачем?
— Ну, чтобы возраст можно было проверить. Лицам до 18 лет строго запрещено продавать что алкоголь, что сигареты.
— Иди ты… — удивляется папа, — И в ларьках тоже паспорт?
— А в ларьках вообще запрещено будет продавать алкоголь, только в помещениях с торговым залом и при наличии специальной лицензии. Да ларьки почти все скоро снесут, оставят только маленькие аккуратненькие газетные или кофейные киоски.
— Ну, вообще, конечно, это правильно. А что тебе делать, если пили-пили, закончилось, а время уже полдвенадцатого? Это же обычно дело — кинули жребий и отправили кого-то за добавкой.
— А вот всё, некуда будет бежать. В этом и смысл, чтобы не синячили всю ночь. Хотя, опытные уже покупают сразу, сколько надо.
— На времена сухого закона смахивает, как при Горбачёве. Но нашего человека не остановить, из-под полы ведь торговать будут.
— По началу да, но к тому времени введут строгую систему акцизных марок, каждая, представляешь, выпущенная или привезённая бутылка будет иметь свой личный номер на акцизе и будет проводиться через отдельную кассу, а касса на чеке оставляет время продажи, некоторые кассы вообще запрограммированы на запрет, нельзя пробить товар после наступления моратория. Было время, они пробивали алкоголь заранее, а потом из-под полы за наличку продавали, но, когда понаставили камер и ввели контрольные закупки, перекрыли и этот способ.
— Да, однако, прогресс! — задумчиво произнёс он, и я понял, что тему можно закрывать.
— Давай теперь позвоним Серёге домой, попросим его связаться с Борькой?
— Да он, наверное, ещё из института не вернулся.
Мы быстренько прикинули, что четвёртая пара должна заканчиваться примерно в 15:00, значит маловероятно, что «младший» Серёга сейчас дома, если только не сбежал с занятий. Тут снова раздался телефонный звонок и папу вызвали к директору. Уходя, он запер меня на ключ, пообещав вернуться к 15:00 или раньше.
Оставшись один, я всё-таки решил найти несколько обещанных фото. Открыл WhatsApp и стал листать наши с папой медиафайлы. Нашёл ежиков, котят, какой-то современный комбайн, проезжавший по дороге, разобранную газонокосилку и другие повседневные фото. Всё это складывал в отдельную папку, чтобы быстро продемонстрировать. Следом полез перебирать тонну файлов в семейном чате и так провёл примерно 40 минут.
Мне повезло, что вопреки привычке, я не вставил наушники, а остался сидеть в тишине. Только так я услышал громкий голос за дверью, проговоривший что-то вроде «Одну минутку, Виктор Степанович», и сразу в двери стал неторопливо поворачиваться ключ. Я сообразил, что вернулся папа Саша не один, и даёт мне время приготовиться к встрече гостей. Быстро спрятал смартфон в карман, убедился, что ноутбук полностью накрыт бумагами и взял в руки газету.
В кабинет по очереди вошли папа и какой-то невысокий, полноватый дяденька в костюме. Дяденьке на вид около шестидесяти лет, похоже, он раздражён. Я встал и поздоровался, в ответ получил отрывистое «Здрасти».
— Это Сергей Александрович из Электроуглей, к нам в командировку приехал по поводу РИЦевских[1] вагонов, — представил меня папа: — Это Виктор Степанович — наш директор.
— Очень приятно, — нарочито сладко улыбнулся я.
