Дверь в конюшню была приоткрыта, и мужчина скользнул внутрь. Милу он увидел сразу, хотя поначалу не признал в одетой в простые джинсы и рубашку, с волосами, кое-как перетянутыми резинкой, свою мачеху. Марк остановился, не решаясь прерывать ее лопотание. Она что-то говорила на русском языке Ирис, а та фыркала, косясь на неё и время от времени обнажая зубы. Девушка накинула попону на спину лошади. Та нетерпеливо заперебирала ногами.
— Погоди, моя хорошая, не спеши, — взяв седло, Мила встала на цыпочки, не удержала в руках и едва не упала. Тяжелое. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом.
Марк шагнул вперёд.
— Давайте помогу...
Она резко обернулась, и его взгляд застрял на ее полных, слегка приоткрытых от удивления губах. И эти ее волосы, наконец-то высвобожденные из пучка, в которые внезапно захотелось вплести пальцы.
— Марк? И давно вы уже здесь стоите и наблюдаете?
Ну вот, начинается! Девица в своём репертуаре. Мужчина усмехнулся и, взяв из рук девушки седло, набросил на лошадь, затем затянул подпругу.
— Ирис и Талант слишком большие для вас, Мила. У Рэйн есть лошадки помельче, которые подошли бы вам намного лучше.
— А мне нравятся большие жеребцы.
Ну что она несёт? Марк смотрел на ее лицо, упрямые брови, сошедшиеся на переносице. Так и хотелось наклонить эту спесивую кобылку сейчас у стойла и оттрахать. Нравятся большие жеребчики!
Марк до боли прикусил язык. Мила — жена его отца. Он не должен распускать ни руки, ни дикие фантазии.
— Я не собирался вас обидеть. Просто эти лошади по породе гораздо больше других. — Она молча кивнула. — Я, вообще-то, приехал, чтобы отвести вас домой.
— Я не просила об этом. К тому же за мной должен был приехать мой шофёр.
— Я отпустил Дэниэля.
Ее глаза сузились, а губы сжались.
— Марк, вы только что видели, как я седлала лошадь, а это что значит?
— Что?
— Что я не собираюсь сейчас ехать домой. Мне совершенно в другую сторону, — она пожала плечами и потянула лошадь за узду. — Вы можете или подождать, или ехать домой один.
Он еле сдержался, пришлось сжать кулаки — так хотелось вцепиться в плечи этой дерзкой и вытрясти из неё дух. И, по-видимому, то, что обе лошади принадлежат ему, Милу абсолютно не волновало.
— Хорошо, — сквозь стиснутые зубы прошипел он. — Верхом поедем вместе.
Они ехали молча, Марк чуть позади, взглядом буравя прямую спину Милы. От этой прогулки он не испытывал никакого удовольствия — кипел от ярости, бесился, что наперекор своим планам сейчас волочился за этой нахалкой. Жалел, что не уехал. Сейчас бы уже был дома, валялся на диване или плавал в бассейне.
Девушка слегка пришпорила Ирис. Куда она торопится?
Впереди, из-за кустов шиповника, показалась небольшая речушка. В детстве Марк любил приходить сюда и играть, запуская бумажные кораблики. Он улыбнулся воспоминаниям о том, как мама учила их мастерить.
Мила на секунду обернулась, а затем, натянув поводья, дала команду к прыжку. Мужчина завороженно глядел, как густые волосы девушки, отливающие карамелью в свете заходящего солнца, взметнулись вверх, а затем рассыпались по плечам. Жар неожиданно залил все тело. Чертова кукла — что она с ним делает?!
Резко рванув поводья, Марк пришпорил Таланта. Конь взвился, и когда передние копыта уже застыли в воздухе, мужчина вдруг почувствовал как все его тело кренится вбок. Последняя мысль, перед тем как он погрузился в ледяную воду, что нужно было проверить, как закреплено седло.
Время будто остановилось. Я словно в замедленной съемке видела, как Марк вылетает из седла и падает в воду. Фонтан брызг на мгновение скрыл его. Не помню, кричала я что-то или нет. Ирис застыла, дрожа всем телом. Кое-как соскочив с лошади, я бросилась к реке и с облегчением увидела, что Марк с трудом, чертыхаясь и отплевываясь, поднимается. Весь мокрый — рубашка облепила тело, и я с раздражением заметила, что вместо пухлого пивного брюшка у моего пасынка достаточно крепкий пресс и приличные бицепсы.
— Марк! — вбежав в реку, крикнула, едва удерживаясь на скользких, покрытых тиной камнях.
— Стой, черт побери, где стоишь! — раздраженно крикнул он. Его лицо перекосилось от боли. — Fuck!
Я застыла как вкопанная, и слезы отчаяния тоже застыли у меня в глазах, не решаясь пролиться.
— Какого, на хрен, черта, тебя понесло через этот вонючий ручей?!
Он что, собирается меня придушить? По мере того как он приближался ко мне, глаза его наливались яростью. Я попятилась назад, поскользнулась и, взмахнув руками, плашмя упала на спину...
— …Ты как? — взгляд встретился с ещё более потемневшими глазами Марка.
Хотела ответить, что со мной все нормально, но язык не повиновался. В голове раздавался гул. — Чёрт бы тебя побрал, Мила! — услышала в следующий миг и почувствовала, что поднимаюсь в воздух. — Отец меня теперь точно прибьёт.