Вместо ответа Рейли выбросил руку с кинжалом, пытаясь достать горло соперника. Но левая рука Букхалтера уже была там. Клинком в ножнах он символически ткнул Рейли в сердце. Дважды. Веснушки ярче выступили на побледневшем лице мужчины. Но он еще не собирался сдаваться. Рейли попробовал несколько особых приемов, легких, умных, отработанных, — но и они были бессмысленны. Левая рука Букхалтера неизменно оказывалась на месте удара на долю секунды раньше.
Рейли медленно опустил руку. Он облизал губы. Он нервно глотнул. Он посмотрел на кинжал Болди. В ножнах.
— Букхалтер, — сказал Рейли, — вы дьявол.
— Нет. Но я не хочу убивать вас. Неужели вы надеялись, что Болди так легко сдастся?..
— Но если вы способны на такое…
— Как вы думаете, Рейли, много ли я прожил бы, если б участвовал в дуэлях? Я бы только этим и занимался. Никто не выдержит постоянного боя, и, в конце концов, я бы умер. Мое участие в дуэлях было бы убийством, и люди знали бы это. Я получил множество безответных тумаков, проглотил кучу оскорблений и готов проглотить очередное и извиниться, если вам угодно. Но драться с вами на дуэли, Рейли, я не буду.
— Да, я понимаю. Хорошо, что вы пришли.
Рейли все еще был смертельно бледен.
— Я отправился бы прямо в ловушку…
— Но не в мою, — сказал Букхалтер. — Я все равно не стал бы драться. Да будет вам известно, Болди не такие уж счастливчики. Они живут с наручниками на руках — вы видели наши наручники. Поэтому мы никогда не читаем чужих мыслей, если только нас не просят об этом.
Рейли колебался.
— Послушайте, я заберу свой вызов. О’кей?
— Спасибо.
Букхалтер протянул руку. Рейли пожал ее, но сделал это весьма неохотно.
— Теперь я уйду.
— Хорошо.
Рейли не терпелось спровадить гостя и остаться одному.
Тихонько насвистывая, Букхалтер отправился в издательство. Он не хотел встречаться с Этель сейчас. Любые недомолвки разрушали телепатическую интимность. Обычно ни один из супругов не ощущал барьера в сознании другого, но при этом они свято уважали право друг друга на уединение.
Этель наверняка бы обеспокоилась, но беда уже пронеслась, и потом она тоже была Болди.
В каштановом парике и с такими же ресницами, Этель не была похожа на Болди, но ее родители жили к востоку от Сиэтла, где вскоре после Взрыва обнаружились последствия жесткой радиации.
Ветер, несущий снег, дул над Модоком и уносился к югу по Долине Ута. Букхалтер пожалел, что он не в ковтере, не плавает один в необъятной пустоте неба. Покоя небесных сфер не мог достичь даже самый тренированный Болди, не уйдя при этом в пучины хаоса. На земле обрывки мыслей, фрагменты шелеста подсознательных процессов всегда давали себя знать. Именно поэтому почти все Болди любили летать и были превосходными пилотами. Огромные воздушные пространства были их отшельническими хижинами.
Букхалтер ускорил шаги. В главном холле он встретил Муна, сообщил об улаженной дуэли и пошел дальше, оставив толстяка в полной растерянности. На визоре был вызов от Этель. Она беспокоилась насчет сына и интересовалась, был ли Букхалтер в школе. В школе он был и послал ответ о беседе с Элом.
Кейли он нашел в том же солярии.
Автор был печален. Букхалтер не собирался поощрять подобные тенденции и велел принести им пару бодрящих напитков. Седовласый автор был погружен в изучение селекционного исторического глобуса, высвечивая по выбору разные эры.
— Посмотрите сюда, — сказал Кейли.
Он пробежал пальцами по ряду клавиш.
— Видите, как неустойчивы границы Германии…
Границы колебались и полностью исчезали по мере приближения к современности.
— А Португалия? Вы заметили зоны ее влияния?..
Зоны уверенно сокращались, начиная с 1600 года, в то время как другие страны испускали блестящие лучи, наращивая морскую мощь.
Букхалтер отпил из стакана.
— Немногое сохранилось от прошлого.
— Да, немногое… Что случилось? Ваше лицо взволновано.
— Я не знал, что это так заметно, — сухо сказал Букхалтер. — Только что я сумел избавиться от дуэли.
— Бессмысленный варварский обычай, — заявил Кейли. — Как вам это удалось?
Букхалтер объяснил, и писатель, сделав большой глоток, фыркнул:
— Какой позор… В конце концов, быть Болди не такое уж преимущество.
— Какие там преимущества… Одни осложнения.
Повинуясь внутреннему импульсу, Букхалтер стал рассказывать автору о сыне.
— Поймите мою точку зрения. Я понятия не имею, какой стандарт применим к юному Болди. Он — продукт мутации, а мутация еще не завершилась. Кроме того, дети Болди требуют особого обучения, чтобы в зрелом возрасте они могли сами справляться с собой.
— Вы, похоже, отлично приспособились.
— Я учился. Все наиболее чувствительные Болди обязаны готовиться. Мы покупаем безопасность, забывая о некоторых преимуществах. Заложники судьбы, хоть это и высокопарно. Мы создаем блага будущего, прося лишь об одном — чтобы нас пожалели и приняли такими, как мы есть. Отказываясь от многих благ настоящего, мы просим будущее принять нашу дань и принести умиротворение.
— Вы несете расходы, — сказал Кейли.
