Локи театрально поклонился и исчез в вихре тени и пламени, оставляя Хель одну с её планами и предвкушениями.
Богиня смерти вернулась к своему трону, но её мысли были далеко от обычных забот управления царством мёртвых. Впервые за тысячелетия у неё была личная цель, что-то, что могло изменить не только её существование, но и саму природу её роли в космическом порядке.
Она посмотрела на свои владения через прозрачные стены дворца. Миллионы душ продолжали свой вечный покой, не подозревая, что их владычица стоит на пороге перемен, которые могут затронуть самые основы мироздания.
Хель улыбнулась — выражение одновременно прекрасное и ужасное на её двойственном лице. Скоро она узнает, достоин ли этот загадочный воин её внимания. И если достоин, то мир может стать свидетелем союза, равного которому не было с начала времён.
В глубинах Хельхейма начали формироваться планы, которые могли изменить судьбы богов и смертных. И в центре этих планов стоял человек, который сам ещё не подозревал, что привлёк внимание самой смерти.
Глава 9: Путь к Спящему Змею
Холодный ветер северных пустошей встретил их на границе владений Кристины. Виктор затянул плащ теснее к телу — не от холода, который больше не мог причинить ему вреда, а по старой человеческой привычке. Рядом с ним Белая Ведьма выглядела как живое воплощение зимы: её белоснежные волосы развевались на ветру, а ледяной доспех переливался в первых лучах солнца.
— Как далеко до Ледяной Цитадели? — спросил Виктор, поправляя на поясе Кровопийцу.
Кристина указала на север, где горизонт терялся в сероватой дымке.
— Три дня пути через Мёртвые Равнины, затем подъём в Проклятые горы. Цитадель стоит на самой высокой вершине, где когда-то был храм древних.
Она остановилась, её голубые глаза потемнели от воспоминаний.
— Фрозенхарт спит там уже триста лет. Но его сны... его сны отравляют землю на много лиг вокруг.
К полудню они вступили на территорию, где жизнь умерла задолго до их рождения. Земля под ногами была серой и растрескавшейся, словно гигантская змеиная кожа. Никаких деревьев, никаких птиц — только бесконечная пустошь и завывание ветра.
Виктор заметил, как изменилась походка Кристины. В своих владениях она двигалась с царственной грацией, здесь же каждый её шаг был осторожным, настороженным.
— Что случилось с этой землёй? — спросил он.
— Змей. Даже во сне его дыхание ядовито. — Кристина подняла руку, и в воздухе появились крошечные ледяные кристаллы, кружащие вокруг неё защитным барьером. — Мы должны быть осторожны. Здесь обитают твари, рождённые его кошмарами.
Как будто в ответ на её слова, земля впереди задрожала. Из трещин в почве потянулись серые щупальца толщиной с человеческое тело. Создание медленно выползало на поверхность — бесформенная масса плоти с десятками жёлтых глаз и пастью, полной кривых зубов.
Виктор выхватил меч, но Кристина остановила его жестом.
— Не здесь. Кровь только привлечёт других.
Она сжала кулак, и воздух вокруг твари мгновенно стал таким холодным, что создание замёрзло на месте. Ледяная статуя рассыпалась в прах при первом порыве ветра.
— Изящно, — признал Виктор.
— Экономно, — поправила Кристина. — Нам ещё далеко идти.
Они разбили лагерь в развалинах какого-то древнего строения — возможно, храма или крепости. Стены едва поднимались по пояс, но давали хоть какую-то защиту от ветра.
Кристина создала купол из тонкого льда над их головами, а Виктор развёл костёр из принесённых с собой дров. Огонь горел странно в этом мёртвом месте — языки пламени были бледнее обычного, а тепло словно поглощалось окружающей тьмой.
— Расскажи мне о змее, — попросил Виктор, разматывая дорожный паёк.
Кристина села напротив, её лицо осветилось тусклым светом костра.
— Фрозенхарт — не обычный дракон. Он старше богов, старше мира в его нынешнем виде. Когда-то он был божеством холода и смерти, но боги низвергли его и заточили в Ледяной Цитадели.
— Заточили или усыпили?
— И то, и другое. Сон — это тюрьма для такого существа. Но узы слабеют. Через год, может меньше, он проснётся. И тогда... — она не закончила фразу.
Виктор кивнул, понимая. Он видел карту в её дворце, все те красные точки, что обозначали спящие угрозы. Если пробудится одна, остальные последуют.
— А что, если мы не сможем его остановить?
Кристина посмотрела на него долгим взглядом.
— Тогда мир смертных закончится. Но мы сможем, Виктор. Я чувствую это. Вместе мы сильнее, чем были поодиночке.
Второй день пути оказался тяжелее первого. Мёртвые Равнины сменились холмистой местностью, изрытой глубокими расщелинами. Из трещин поднимался холодный туман, который обжигал лёгкие и затуманивал разум.
Виктор первым заметил, что что-то не так.
— Кристина, — окликнул он спутницу. — Ты видишь это?
Впереди, на гребне холма, стояла фигура в тёмном плаще. Высокая, неподвижная, она казалась частью пейзажа, но что-то в её позе говорило о том, что она наблюдает за ними.
— Никого нет, — тихо ответила Кристина. — Это туман. Он показывает видения.
