На третий день их путешествия они наткнулись на первые признаки надвигающегося хаоса. Небольшая деревня, которую они собирались обойти стороной, была охвачена паникой. Крестьяне бегали по улицам, крича о знамениях и предзнаменованиях.
— Солнце не взошло! — кричал один из них. — Уже три часа, как должно было взойти, а на востоке всё ещё тьма!
— А на севере небо кровавое! — вторил ему другой. — Словно сами боги воюют между собой!
Виктор и Кристина переглянулись. Действительно, солнце задерживалось, а северный горизонт светился зловещим красным светом.
— Что происходит? — прошептала Кристина.
— Не знаю, — соврал Виктор.
Но он знал. Смерть Одина нарушила порядок мироздания. Всеотец был тем, кто поддерживал равновесие между днём и ночью, между порядком и хаосом. Без него космические силы начинали выходить из-под контроля.
Они поспешно покинули деревню, но приметы беды следовали за ними. Птицы летели не в те стороны. Реки текли вспять. На небе появлялись звёзды, которых не было раньше, а знакомые созвездия меняли форму.
— Виктор, — сказала Кристина в конце недели, когда они остановились на ночлег у лесного ручья, — я должна знать правду. Что ты сделал?
Он долго молчал, глядя в костёр. Потом тихо рассказал ей всё. О ледяной пустыне, которая тянулась за ним семьдесят лет. О шестнадцати убитых богах. О разрушенном Асгарде.
Кристина слушала молча, и с каждым словом её лицо становилось всё бледнее.
— Ты убил Одина, — прошептала она, когда он закончил. — Отца всех богов.
— Да.
— И Тора. И Бальдра. И всех остальных.
— Да.
— Ради меня.
— Ради нас.
Кристина закрыла лицо руками.
— О, Виктор, что ты наделал? Без богов мир погрузится в хаос! Великаны выйдут из Ётунхейма, мёртвые восстанут, само время начнёт рушиться!
— Мне всё равно, — твёрдо сказал он. — Пусть рушится. Главное, что ты со мной.
— Как ты можешь так говорить? — Она подняла на него глаза, полные слёз. — Миллионы невинных людей пострадают!
— А что мне до них? — В голосе Виктора появились холодные нотки. — Они не помогли мне, когда я искал способ тебя спасти. Они даже не знали о твоём существовании. Почему я должен заботиться об их судьбе?
— Потому что ты человек! — крикнула Кристина. — Или был им когда-то!
— Я перестал быть человеком в тот день, когда увидел тебя превращённой в статую, — ответил он. — Человеческие чувства — роскошь, которую я не мог себе позволить.
Кристина смотрела на него, словно видела впервые. Этот мужчина был похож на того Виктора, которого она полюбила, но внутри он стал кем-то другим. Кем-то более холодным, более жестоким.
— Что ты стал, Виктор? — прошептала она.
— Тем, кем должен был стать, — ответил он. — Тем, кто способен на всё ради любви.
В эту ночь они легли спать по разные стороны костра. Впервые за все годы разлуки между ними легла тень недопонимания.
А на севере небо продолжало кроваветь, и в воздухе чувствовался запах надвигающегося конца света.
Рагнарёк начался не с рёва Хеймдалля в рог Гьяллархорн, не с освобождения Локи из оков, не с нападения великанов. Он начался с любви одного человека, которая оказалась сильнее порядка мироздания.
И теперь, когда боги были мертвы, а их убийца обнимал воскрешённую возлюбленную, мир медленно погружался в хаос, из которого уже не было возврата.
Сумерки богов наступили. И виновником их был не злой рок, не предначертание судьбы, а простая человеческая любовь, доведённая до крайности.
Виктор получил то, чего хотел. Но цена, которую заплатил за это мир, была неизмеримо высока.
И это было только начало.
Глава 13: Разбитое сердце
Три месяца прошло с тех пор, как они покинули руины Асгарда. Три месяца, в течение которых мир медленно погружался в хаос, а между Виктором и Кристиной росла пропасть непонимания.
Они остановились в небольшом городке на берегу моря, надеясь найти покой среди простых людей. Но покоя не было нигде. Небо над городом постоянно меняло цвет — то становилось кроваво-красным, то зеленоватым, то вовсе чернело среди дня. Море штормило без ветра, а рыбаки рассказывали о странных созданиях, поднимающихся из глубин.
— Опять землетрясение, — сказала Кристина, чувствуя, как дрожит пол в их комнате на втором этаже таверны.
Виктор не ответил. Он сидел у окна, глядя на море, и его лицо было каменным. За последние месяцы он почти перестал говорить, словно слова потеряли для него всякий смысл.
— Виктор, — позвала его Кристина. — Мы не можем продолжать делать вид, что ничего не происходит.
— Что ты имеешь в виду? — Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло что-то холодное.
— Ты знаешь, что я имею в виду. — Кристина встала и подошла к нему. — Мир рушится. Каждый день становится хуже. А ты просто сидишь и смотришь.
— И что я должен делать? — В голосе Виктора появились раздражённые нотки. — Боги мертвы. Порядок нарушен. Это уже нельзя исправить.
— Можно попытаться! — Кристина села рядом с ним. — Ты обладал силой богов. Возможно, часть её ещё осталась. Возможно, можно...
— Возможно, что? — перебил её Виктор. — Воскресить Одина? Восстановить Асгард? Отменить то, что уже сделано?
